Агент по принуждению… Книга вторая. Часть первая (СИ)
Лошади, наконец, почувствовав свободу, взвились на дыбы. Одна достала передними копытами сложившегося пополам мужика, отбросив его в сторону.
— Степан держи лошадей — кричу Кулику, а сам мчусь к мужику. Хорошо, что погода безоблачная. Луна и звёзды на небосклоне яркие и дают достаточно света.
— Кто? Зачем? — склоняюсь над мужиком, у которого изо рта течёт кровь. Он несколько раз сглатывает и произносит — Серебром…много…обещали.
Дальше, он ещё что-то пытается произнести. Но кровь, обильно идущая изо рта, ему в этом мешает. Что перед смертью, он пытался мне ещё сказать, я так и не понял.
— Твою мать… — выругался я, и пнул труп мужика. — Опять серебро, и откуда оно только взялось?
Быстро успокоили лошадей, посмотрели второго в дилижансе, который тоже оказался мёртв. С трудом загрузили огромного мужика в тулупе и поехали домой. Тяжёлый зараза неимоверно. На улице, чёрте что происходит, а вокруг всё погружено во тьму. Никто не вышел, не посмотрел, ни помощь предложил. Всё как у нас. Вот только завтра явно донесут. Хотя может, потому что, это окраина Тулы? Или тут ночью патрули не ходят? Вопросы…сплошные вопросы.
— Опять куртка пострадала — безрадостно констатировал я. Тьфу ты, просто какая-то напасть с этой верхней одеждой. Внимательно рассматриваю куртку испорченную большим кинжалом, потом и сам кинжал. Странный кинжал. Никогда такого не видел, делаю вывод.
— Здравствуйте, Дмитрий Иванович. Я смотрю, где вы, так там что-то этакое…обязательно происходит — невесело произносит с утра приехавший Шварц. Мы ещё не успели толком закончить тренировку, как на пороге дома оказался Шварц с Лорис-Меликовым.
— Да уж…происходит — вздыхаю. И когда только успели уже донести, эти местные «дятлы»? А вот помощь от них, хрен дождёшься.
Ну, об этом, что постоянно что-то происходит я и сам уже не раз думал. Такое впечатление, что этот мир выталкивает чужое, не свойственное ему. Всеми способами, какими может…и не может тоже. А значит, ждут меня…сплошные приключения на мою бедную пятую точку.
— А можно и я тоже попробую — влез Михаил.
Ему подали защитную одежду, наручи, маску и дали выбрать тренировочное оружие. Сейчас у нас уже было много специально сделанных тупых сабель и кинжалов.
— Выбирай, какое считаешь нужным, но потом не говори, что так нельзя — решил поддеть я, прежде чем надел маску.
— Почему? — крайне удивлен он.
— А потому, что на войне правил нет — отвожу руку с саблей в строну, приглашая его.
На наш поединок решили посмотреть все свободные от работы. Был тут и Пьер Ожан, оказавшись неплохим фехтовальщиком на шпагах с кинжалом. Вот только шпаги у нас не было, и он делал это саблей. Эффект совсем не тот и я пообещал сегодня купить ему шпагу, а потом переделаем её на тренировочную. Они ещё довольно часто встречались, даже у военных. А у нас такого опыта не было, и я посчитал, что грех было его не использовать. Остальные пленники, разной национальностей сидели под стражей.
Михаил взял саблю больше похожую на шашку и небольшой кинжал. Я же решил опять чуть-чуть поиздеваться над ним. Поэтому взял щит и засунул под него револьвер, но так чтобы он и Шварц не увидели. Потом взял дагу и венгерско-польскую саблю. Встал напротив, и тут же сразу увидел удивлённый взгляд Михаила. Нет, он, конечно, сталкивался со щитами на Кавказе, но никак не думал, что и я буду его использовать.
Только мы встали друг напротив друга, как я бросил саблю, которая повисла у меня на темляке, и выхватил револьвер.
— Ты убит, а так же ещё четверо с тобой друзей, если будут — сообщил я, застывшему армянину.
— Ну, так не честно — начал заводится он.
— А мне честность и не нужна. Мне главное на войне врага убить — и наблюдаю краем глаза, как улыбается на мой ответ Шварц. Он-то это сразу оценил ещё, когда рассматривал мою подмышечную кобуру. Не зря же такую и себе сделал. Врагов у него тоже хватает. А жизнь тут совсем не безопасная, даже для дворян, в который раз вчерашний вечер меня в этом убедил. А я его так и не поблагодарил зато, что он как-то договорился с Лисовским. Ничего, вот привезёт Морозов новый револьвер, подарю.
— Михаил Тариэлович — ну прямо язык сломаешь, пока такое выговоришь — не надо обижаться. Мне понадобится, я и пушкой в упор по врагам стрелять буду, лишь бы выиграть — улыбаюсь и отдал револьвер Степану.
Потом мы сходимся. Я не спешу. Шашка, как и катана, оружие первого удара и не предназначена для серьезного поединка и фехтования. Михаил тоже опасается. Мой экспромт и ответы на его возмущение заставили его очень серьезно задуматься и опасаться. Я стараюсь противопоставить свою саблю, его кинжалу, а шит сабле. Заметил, что он хоть и видел щит, но в бою с ним явно почти не сталкивался. Снова подумывал над ним ещё раз подшутить, но передумал. А то точно обидеться, горячий парень с Кавказа.
Делаю волновые движения изогнутой саблей, выписывая кончиком рваную замысловатую восьмерку. Сильно изогнутый конец сабли это позволяет, в отличие от прямой шашки. Сейчас я хочу использовать саблю на защиту, а атаку произведу щитом. Дождавшись, когда Михаил сделает большой шаг за мной, начинаю атаку. Резко и сильно отбиваю его саблю своей в бок, а его кинжал блокирую щитом и им же, наношу удар в живот. Он явно этого не ожидал и пятится назад, а я имитирую удар в шею саблей.
— Эка вы так, Дмитрий Иванович — сердится он. Явно не привык проигрывать. А тут подряд целых два раза и не пойми от кого. — А без щита?
— Хорошо — удаляю щит и достаю дагу, но пока её не раскрываю.
— Начали — даёт команду Михаил. Горячится, явно желая отыграться. И тут же нарывается саблей на раскрывшуюся дагу и теряет саблю. — С вами не возможно честно сражаться. Вы, как тот карточный шулер, у которого пять тузов в рукаве — обиженно говорит ротмистр.
— А я вам опять повторяю, мне честность в бою не нужна. Я не на параде и не военный. Если уж ввязался в драку, значит надо выигрывать…подчеркиваю любой ценой. А красивыми движениями или поединками это не ко мне…мне мамзелей очаровывать не надо.
На это лишь слышу громкий хмык Шварца, понятно на что намекая. Моя связь с Антоновой для него явно не секрет.
— А если бы слушал таких как вы, то сегодня бы, вы, бы меня хоронили — продолжил свой монолог.
— Правильно, Дмитрий Иванович — поддержал Шварц. — Пойдёмте, посмотрим ваших жмуриков, а то сейчас за ними Титов приедет.
Вчера мы их сильно и не рассматривали, только обыскали. Себе забрали кинжал, тулуп, неплохие сапоги и ремень. Тулуп отдам с остальными трофейными вещими в деревню своим крестьянам. Там я им уже целый куль собрал. Ну а полностью обирать тоже нельзя, полицейским ведь надо что-то оставить. А то будут сердиться и ворчать. Зря мурыжить, да ещё вдруг будут настаивать, чтобы сам хоронил. Ну его, пусть быстрее забирают. Конечно, я как дворянин могу и прикрикнуть. Но оно мне надо, с полицией плохие отношения иметь?
— Вот этот большой, вышибала с трактира на Киевской. Второго не знаю — рассматривая щуплого мужика на сеновале, произнёс Шварц.
— А не кажется ли Вам, Сергей Павлович, что в городе стало слишком много не знакомых и в последнее время? И все связанные с разбоем… заметьте — делаю ударение на вам, и смотрю на него.
— Кама — покрутив в руках большой кинжал, сделал вердикт Лорис-Меликов. Ему его вынес Кулик по моему приказу.
— Михаил, ты это о чём? — насторожился я.
— Этот кинжал называется «Кама». Его используют на Кавказе и в Персии и в Турции — даёт пояснение нам со Шварцем Михаил.
— Ну и ну. Вот не было печали. Это не за тобой случайно след с Кавказа сюда тянется? Признавайся. Что у тебя за особое задание и почему ты сюда приехал? Только не говори, что ближе не было, где взять оружие — злюсь на Лорис-Меликова.
— Приглашай в дом, Дмитрий Иванович и там спокойно поговорим — встряёт между нами Шварц.
— Вот только после ваших разговоров, ждут меня обычно неприятности и немилость властей — всё еще злюсь на происходящее.