Агент по принуждению… Книга вторая. Часть первая (СИ)
(Духинский, человек крайне ненавидящий Россию. Это ему первому принадлежат лавры выражения — «Железный занавес», а не Черчиллю. Английский агент, вынужденный в 1846 г. покинуть Россию, из-за внимания к нему жандармов и властей. Стал тайно возить деньги и оружие на Кавказ, Польшу и Литву. Духинский работал по заданию Англии и в Турции, Франции, Италии. Во время Крымской войны отправился на театр военных действий. Работал в интендантстве, куда так просто не попадают, при английском экспедиционном корпусе. В свободное время излагал свои идеи англичанам, французам и туркам в надежде повлиять на мнение офицеров союзных войск, а посредством них и на правительства объединившихся против России государств, чтобы не медлили с постановкой польского вопроса. Заново создание Речи Посполитой. ГГ — это естественно не знает — прим. Автора.)
Опять я должен жандармам таскать каштаны из огня. А шишки мне? Нет, так дело не пойдёт.
— Необычное предложение — произнёс Мальцев, видя как у меня начали «играть» скулы и я уже готов нагрубить. — Но он же совсем не готовый к таким заданиям.
— Это, Дмитрий Иванович неготовый? А вот у меня другие сведения — усмехнулся Дубельт. — Есть такое слово — надо. Я ведь тоже… мог сюда не приезжать. И как бы тогда дело повернулось…кто знает. Так что услуга, за услугу — немного помолчал, специально сделал он паузу. — Ну, нет у меня сейчас людей. Ни император, ни мой начальник граф Орлов не уделяют должного внимания корволантам. А то, что есть, сейчас часть на Кавказе, остальных Пашкевич забрал, а дело крайне срочное.
Ну да, салдафоны. Им бы в красивой форме под бой барабанов красоваться перед барышнями. Кричали женщины ура и в воздух чепчики бросали — зачем-то опять вспомнилось мне. Вот же привязались эти чепчики…будь они не ладны. А тяготы войны пусть у них народ, которых они и за людей-то не считают, несёт. Спокойно. Вздохнуть, выдохнуть. С другой стороны. С толковыми людьми действительно напряжёнка жуткая. Никому их не хватает. Да плюс ещё и деньги нужны для операции, которых тоже как всегда нет. Пока был жив Бенкендорф, такого бардака точно не было.
Может действительно, у Дубельта и нет выхода? И как же хитро подвёл. Ну «папаша Мюллер» держись, без серьёзного стимула, я никуда не поеду. Может, если с меня ни промышленник ни купец ну никак не получается, то стоит себя в роли боевика и тайного агента попробовать? Все попаданцы всё, всегда сразу могут, а у меня почему-то ничего путного и не получается. Или я всего сразу хочу и много?
— Ну, так что, Дмитрий Иванович, готовы России послужить? — перебил мои невесёлые размышления Дубельт.
— Я-то готов. А готова ли Россия своих «героев»…отблагодарить — возвращаю ему. И всегда же эти, власть имущие, давят на патриотизм. Вот же… с…
— И на что вы намекаете? — аж его усы задвигались под довольной улыбкой.
Он что, одессит? Вопросом на вопрос отвечать?
— Если я выполню ваше задание, то отдадите мне имение Кологривовой в деревне Медвенка около Тулы. Всё равно её пора в Сибирь за её то художества сослать — брата-то я её убил. Возможно, и покушение на меня она и организовала. Надо хоть одного врага чужими руками убрать…и подальше, подальше.
— Это будет сложно — растягивая слова, Дубельт.
— Но нет ничего невозможного. Так, Леонтий Васильевич — возвращаю ему.
— Ну-у. Тогда вы на пять лет поступаете ко мне на службу со своим отрядом. Будете выполнять мои личные задания — ещё сильнее улыбается генерал.
— Х-м — вырвалось у меня.
— Три. Он мне тоже нужен — вмешался Мальцев.
Ой, как они вместе «играют» дуэтом. Молодцы, на одного бедного меня два таких «зубра». Налицо сращивание капитала с силовыми структурами.
— Но тогда и все расходы, на вас — серьезно так Дубельт.
— И что? Ещё и трофеями всегда делиться? — я уже начинаю сожалеть об этом разговоре.
— Тут всё сложно. Будем это обсуждать при каждом задании — генерал-майор, почувствовав, что я сейчас откажусь от сотрудничества.
— Хорошо — горестно вздыхаю я.
— Сколько вам надо время на подготовку? — напирает он.
— Дней пять пока все приедут — думаю, что все соберутся и из Тулы и из Гусь-Мальцевского.
— Хорошо шесть, но не больше. И так опаздываем. Мой человек приедет сюда при отправлении. Он и ваши документы привезёт. А я отбываю в Санкт-Петербург — подвёл итог беседы Дубельт.
Сейчас, по закону дворянин или помещик не мог отправиться в поездку по стране без разрешения гражданских властей. И даже высокопоставленные чиновники — губернаторы и вице-губернаторы — не могли покинуть опекаемые ими губернии, не испросив предварительно разрешения у императора. Вольно перемещались по стране только отставные военные да беглые бабы и мужики.
Однако в отношении беглых существовали суровые, пусть и не всегда быстро исполняемые законы. Но это по закону, а на деле платили взятки и ехали. А аристократы вообще на всех и всё плевали. Мне же придётся ехать далеко, да ещё на не так давно присоединённые территории. Без бумаг, ну никак. А то вдруг ещё на какого-нибудь большого военного дубалома наткнусь. Нижние же чины, стоящие на страже брали деньги, и просто не докладывали наверх. Тем более им часто задерживали, а то и не платили положенных денег. Всё как всегда, суровость закона компенсируется необязательностью его исполнения.
— Не очень хорошая идея превращать мой дом — начал было Мальцев.
— Это же не только мне надо — перебивает его Леонтий Васильевич.
После ухода Дубельта мы принялись писать письма. Не знаю, сколько написал их Мальцев, но мне пришлось написать целую стопку в Тулу. Радовало то, что ручкой это делать стало намного удобней. Ох и немало я клякс наделал по первой. Много пришлось переписывать, когда писал гусиным пером. А сколько «хороших» слов было произнесено во время такого испытания нервов. Жаль, но уже появились бумажные конверты (с 1820 года) и тут мне уже предложить нечего. Вздохнул, запечатывая письма. Хотя я всё равно отправляю слугами, а не почтой, и конверты не нужны.
Дальше я Мальцева не видел. Иван Акимович куда-то уехал по своим делам, не поставив меня в известность. Даже как-то обидно стало. Ну что же не маленький, никто меня за ручку тут водить не будет. Мажордом передал, что я могу здесь оставаться и заниматься своими делами. В моё распоряжение переходит конюх Авдей, для поездок по городу. Савву с Куликом я был вынужден отправить в Тулу с моими поручениями.
На следующий день поехал на Тверскую улицу по магазинам. В надежде может, что путное в дорогу и прикуплю. Время всё равно девать некуда. Оставив Авдея с каретой дожидаться меня на набережной, взяв второго слугу, пошёл по магазинам. Из многочисленных походов по разным лавкам, приобрёл только несколько книг, и пару недорогих карманных часов. В поиске оружия и оружейных магазинов забрёл на Хитровский рынок, который был недалеко. Он в данный момент, представлял жуткую смесь рынка в центре площади вокруг особняков русской знати и лавок купцов.
Вот на выходе из такой лавки меня и подхватили двое под руки, я даже пикнуть не успел. Я знал, что криминальная ситуация в Российской империи стала стремительно ухудшаться из-за общего обнищания населения. Но никак не ожидал, что вот так среди бела дня… меня будут грабить. (В окрестные переулки боялись заходить не то, что прохожие, но и служители правопорядка, за исключением местных городовых.)
Оба одеты, как небогатые горожане. Наверное, давно за мной следили, пока я, крутил головой, рассматривая местные достопримечательности, изображая туриста. Поняли, что приезжий. И сразу поволокли в переулок, причём левый грабитель упёр нож в бок.
— Мы тебя убивать не будем. Отдашь деньги и можешь идти — прохрипел мне на ухо правый.
— Хорошо, хорошо — испуганным голосом отвечаю я, чтобы они немного расслабились. Нет, ну надо же попасться на обычный гоп-стоп. И где мой слуга?
— Мужики не надо. Я сам всё отдам — меня уже прижали к забору. А рыночная толпа в каких-то тридцати метрах продолжала жить своей жизнью, не обращая на нас внимания. Видя мою молодость, испуг на лице и то, что я не пытаюсь кричать, грабители ослабили хватку. Они чуть сместились назад, закрывая своими спинами меня от любопытных взглядов прохожих. Видно действовали так уже не в первый раз, чувствуется их немалый опыт. Ноги мои приобрели устойчивость, и я тут же с левой ноги со всей силы зарядил правому между ног. Согнувшись, он тут же выпустил руку.