Шанс на счастье

Я возвращаюсь внутрь как раз тогда, когда Руслан заканчивает накрывать на стол и выключает свет.
Свечи, бутылка вина, несколько бокалов и расставленные на столе приборы.
Ксюша явно спит, потому что такое зрелище она точно бы не пропустила. Сидела бы и наблюдала за свечами, дула бы на них, чтобы перестали гореть и требовала зажечь снова.
— Будем ужинать? — спрашивает Руслан, подходя к столу.
— Пожалуй.
Я сбрасываю с плеч одеяло и кидаю его на свободное кресло. Сама сажусь на стул и жду, пока Руслан сядет напротив, но он лишь смотрит на меня и вовсе не спешит.
— Выглядишь потрясающе в этом платье.
На самом деле я натянула первое, что попалось мне под руку после того, как мы вернулись из парка развлечений. Этим первым оказалось бирюзовое платье в пол с глубоким декольте и открытой спиной. Такие платья я любила из-за того, что они выгодно подчеркивали мою фигуру и визуально делали меня выше.
Правда, рядом с Русланом это не работало, потому что он все равно был куда больше меня.
И сильнее.
— Я взял красное вино, не против?
— Нет.
Мы не знаем, с чего начать разговор, поэтому я спрашиваю о работе, о том, как долго он уже в этой компании и почему решил стать именно фотографом.
— Нравилось наблюдать за людьми и их эмоциями. Ловить в кадрах радость, боль, слезы, любовь и даже страсть. Первое время я фотографировал простых прохожих в самые неожиданные моменты. Потому что хотелось. Потом занялся этим профессионально. В США прошла выставка с моими работами, которая была посвящена человеческим чувствам: обиде, ревности, злости, ярости, страсти, похоти, любви, привязанности. На моих снимках есть дружба, настоящие отношения, любовь в браке спустя десятки лет.
Я только сейчас понимаю, что Руслану и правда это нравится.
— Я и сейчас так фотографирую, но в последнее время куда меньше. Работа в компании дает мне тот доход, к которому я привык, чтобы ни в чем себе не отказывать, а случайные съемки на улице позволяют расслабиться и почувствовать вдохновение. А ты? Почему модель?
— Я не работаю в этом постоянно, — пожимаю плечами. — Мой источник дохода — диссертации, курсовые и докторские. Там я получаю мало, но мне нравится это делать. В модели меня потащила сестра, которая сколотила на этом целое состояние. Я же была в основном на подработках. Да и тут, — я отмахиваюсь. — Не серьезно. И скорее всего это будет мой последний проект.
— Почему? — недоумевает.
— Я куплю квартиру и смогу жить с дочкой на то, что получаю от работы. Этого хватит.
— Всё сильно изменилось за шесть лет.
— Да, — киваю и беру бокал с вином, протягиваю Руслану.
— За нас? — спрашивает он.
— Лучше за будущее, — улыбаюсь.
— Общее.
    
Глава 28
Когда приходит время ложиться мне как-то не по себе. Я чувствую взгляд Руслана, когда убираю со стола тарелки, когда мою посуду и выхожу из душа. Здесь, в отличие от наших номеров, есть защелка, и я чувствую себя в безопасности. Зато совсем не ощущаю себя так, когда покидаю ванную комнату и оказываюсь в спальне. Руслан сидит на диване, широко расставив ноги. Смотрит в упор на меня, рассматривает, отчего мне становится неловко. Я тяну ткань полотенца вниз, чтобы прикрыть ноги сильнее. Под полотенцем ничего нет, потому что я как-то не ожидала, что он будет ждать меня здесь.
— Душ свободен, — разрываю напрягающую тишину, но Руслан даже не шевелиться.
Продолжает сидеть и молча буравить меня взглядом. Мне становится неловко, и я переминаюсь с ноги на ногу, иду к кровати в надежде, что Руслан скроется за дверью ванной, и я смогу нормально переодеться, но он и не собирается, судя по всему. Встает, когда я останавливаюсь у кровати и широким уверенным шагом идет ко мне. Так, будто ни минуты не колебался. Поравнявшись со мной он бросает телефон на кровать и, обхватив меня за шею, толкает на себя, больно впившись в губы.
Мы так и стоим: я упираюсь ему в грудь обеими руками, а он не отпускает и лишь ближе прижимает к себе за талию и затылок. По телу расползается жар, в груди дико барабанит сердце, а коленки подкашиваются, когда его ладонь ползет по полотенцу вниз. Задевает талию пальцами, ползет по ноге и…
Нас прерывает оглушающий звонок его мобильного. Меня отрезвляет. Я тут же отстраняюсь и, воспользовавшись замешательством Руслана, освобождаюсь из его объятий. Бросаю беглый взгляд на телефон и вижу ее фото на экране. Почему-то обуревает злость. Она распирает изнутри, давит на грудную клетку и вынуждает меня сжать руки до побелевших костяшек. Он хочет все исправить, но ничего не говорит ей?
— Ответь, — бросаю. — Она наверняка волнуется.
Руслан чертыхается, но телефон берет и жмет ответить. Отходит к дивану и произносит:
— Да.
Я не могу слышать, что она ему говорит, но его лицо меняется. Становится обескураженным, на нем видна обеспокоенность и волнение. Видно, что кем бы не была Оля по ту сторону мобильного, она ему важна. Настолько, что он смотрит куда-то мимо меня, переживает за нее, а в следующую секунду с дикой нежностью в голосе произносит:
— Малыш, не плачь пожалуйста.
Я шумно выдыхаю и, не давая себе времени на раздумия, сбрасываю полотенце с тела, швыряя его на кровать. На Руслана не смотрю, но почему-то уверена, что ему плевать — у него совершенно другое занятие — утешать свою ноющую Олю и говорить ей, чтобы она не ревела. Понятия не имею, почему так реагирую на его ласковый тон. Наверное, потому что ко мне он говорит иначе. Более равнодушно, иногда даже грубо и непреклонно, а с ней вот… пожалуйста. И так тихо, ласково, едва слышно.
С раздражением надеваю нижнее белье и ночную шелковую пижаму: шортики и майку на бретельках с декольте. Разворачиваюсь. Руслан и правда не смотрит, вместо этого напряженно слушает и хмурится.
— Успокойся, Оль, — говорит едва слышно. — Все ведь в порядке, тебя никто не тронет, эй, малыш, твою мать, я не могу приехать, успокаивайся пожалуйста.
Я не хочу это слушать.
Выхожу из комнаты, хотя собиралась ложиться спать. Иду на кухню и отыскиваю недопитую бутылку вина, отпивая из горлышка. Мне отчаянно не понятно, что мы с Ксюшей здесь делаем. Зачем Руслану правда и семья, когда у него есть Оля? Видно же, что он о ней переживает и разговаривает, кажется, еще тише и уравновешеннее, чем с дочкой. Зато со мной может позволить и голос повысить и накричать. И даже оставить синяки, которые уже проступили на коже. И неважно, что у меня просто нежное тело.
Дело ведь в другом. У него есть она, а я… так…
Не знаю, сколько проходит времени, прежде чем Руслан выходит ко мне. Раздраженный и встревоженный, он молча достает из мини-бара небольшую бутылочку и залпом осушает ее. Нервничает, и это заметно. А потом его взгляд фокусируется на мне. Ощущение, что на мгновения он вообще забыл о том, что я существую и нахожусь с ним в одном номере. Зато есть Оля.