Шанс на счастье

Я непонимающе смотрю на него и мотаю головой.
Конечно же, нет! Я хочу быть рядом с ним, поддерживать.
Руслан кивает, открывает дверь и пускает меня внутрь. Все происходящее дальше кажется мне сном. Мы ждем у операционной, потому что оказалось, что Оле нужна была срочная операция. Руслан нервничает, со мной не разговаривает и сидит тоже не рядом, чуть поодаль, будто сторонится.
— Поговори со мной, — прошу его. — Я здесь, чтобы поддержать тебя.
— Я в порядке, — она хмурится. — Ксюша наверняка будет спрашивать, где мама, если проснется. Езжай к ней.
— Нет, — я придвигаюсь к нему, обнимаю за плечи. — Все будет в порядке, Руслан. Она выберется. Такое… случается.
Он резко поворачивает ко мне голову, фокусируется взглядом на лице и выдает:
— Случается. Но если бы я ответил, всё могло бы быть по-другому.
Я ждала, что он скажет что-то подобное, поэтому готова к ответу:
— Нет никаких гарантий. Возможно, она просто вышла в магазин и звонила тебе, чтобы предупредить.
— А если нет? Что если… — он осекается, потому что в этот момент из операционной выходит врач.
Мы встаем одновременно. Руслан решительно, а я чувствую себя растерянно и абсолютно не понимаю, что мне делать дальше. Может, и правда поехать к Ксюше и ждать его дома? Вот только я теперь понятия не имею, когда именно он приедет.
Мимолетом думаю о том, что нужно сообщить Леониду. Он явно не заинтересован в том, чтобы мы задерживали съемку. У нас контракт, а Руслан вряд ли сможет работать, особенно учитывая то, что случилось с Олей.
— Как она, доктор? — голос Руслана звучит потерянно, я стою рядом и пытаюсь ухватиться за его руку, чтобы поддержать. Чтобы он знал — я рядом не смотря ни на что.
— Операция прошла успешно, но сейчас никаких прогнозов дать не можем. Пациентка в тяжелом состоянии, едва будут изменения мы вам сообщим.
— Какая операция? — тут же спрашивает Руслан. — Что именно вы делали?
— У пациентки перелом бедра со смещением осколков. Операция длилась долго, реабилитация затянется. Прогнозов, опять таки, дать не можем. Есть вероятность, что пациентка останется инвалидом, — безэмоциональным тоном произносит доктор.
— Когда она придет в себя?
Руслан идет напролом. Спрашивает, интересуется и видно, что нервничает. Напряжен вплоть до того, что наседает на врача, рычит, злится, не в состоянии говорить спокойно. Оно и понятно. Далеко не ежедневно мы попадаем в подобные ситуации и часто ведем себя неадекватно.
— Возможно, завтра, а может и через неделю. Вы поймите, к перелому добавляется черепно-мозговая травма, тоже непростая. Когда пациент придет в себя никто не знает. Бывает, что человек умирает, так и не успев попрощаться с родственниками, — доктор констатирует сухие факты, но Руслану они не нужны. Он взрывается.
— Она будет жить, ты понял? — он хватает врача за грудки и прижимает к стене реанимации.
Доктор явно обескуражен и шокирован. Вряд ли у них каждый второй столь эмоционально реагирует.
Я пытаюсь оттащить Руслана, успокоить, но он никак не реагирует, а когда приходит в себя, убирает руки от белоснежного халата и даже успевает попросить прощения. Говорит, что был не в себе. Охрана прибегает почти сразу, Руслана скручивают, но доктор дает распоряжение отпустить его и говорит, что разберется сам. Я в который раз понимаю, что нам достался адекватный специалист, который не только профессионал своего дела. Ему не чужды эмоции!
‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Руслан снова не смотрит на меня. Отводит взгляд, а после и вовсе роняет голову на ладони и сидит так, ожидая непонятно чего.
Я укладываюсь рядом, кладу руку ему на спину и поглаживаю плечо. Хочу, чтобы он знал — я рядом. Мне искренне жаль Олю. И больше всего я желаю, чтобы она поправилась. Выкарабкалась, пришла в себя и все рассказала, ведь если она этого не сделает, всё оставшееся время Руслан будет винить себя. И меня.
Я не считаю, что виновна. Это жизнь, случается всякое, но понимаю, что не дай бог случись что с моей дочерью, я бы винила себя. Прокручивала в голове моменты, что можно сделать. Оля Руслану, разумеется, не дочка. Однако он переживает за нее. И я не в праве требовать другого.
Мы сидим так, наверное, час. К нам приходит медсестра и говорит, что мы не можем здесь находиться.
— Я никуда не поеду! — заявляет Руслан. — Я буду ждать, когда она придет в себя.
— Ты не можешь здесь оставаться, — пытаюсь достучаться до него. — Идем домой, там Ксюша ждет. Пожалуйста…
— Да что ты заладила, — он грубо отталкивает меня и встает. — Я сказал, что никуда не поеду.
— Своим присутствием ты ей не поможешь.
Я знаю, что не достучусь до него, но все же пытаюсь, пусть и безрезультатно. Ему тоже нужен отдых, а ведь у нас у обоих здесь есть работа.
— Зато я буду знать, что сделал все возможное, — отвечает. — Уходи, Аня. Пожалуйста. Ты разве не понимаешь, что мы виноваты? И ты, и я. Мы оба. Я ей не ответил из-за тебя!!!
Я отшатываюсь, сглатываю, мир перед глазами почти меркнет. Поверить не могу, что он это говорит. Медленно встаю с дивана, безжизненно опускаю руки вниз и смотрю на него. Он зол, раздражен и обижен, только вот я ни в чем не виновата! И никогда не пожелала бы даже врагу того, что случилось с Олей.
— Это жизнь, Руслан, и такое случается, — отвечаю ему. — Жаль, что ты этого не понимаешь.
Я остаюсь. Жду, что он что-то скажет, раскается, посмотрит с сожалением, но нет. Он делает вид, что меня в коридоре и вовсе нет. Ходит туда-сюда, спрашивает у медсестер о состоянии Оли. Увы, ничего нового нам естественно не сообщают. Врач ведь сказал, что как только будут изменения, мы узнаем о них первыми.
В повешенном состоянии проходит несколько часов. Я не пытаюсь утешить Руслана и как-то поддержать. Даю ему возможность побыть одному. Пусть перебесится, побудет наедине с собой и подумает. Меня он не слышит, какой смысл говорить?
Врач выходит из операционной после очередной попытки спасти жизни и, заметив нас, удивляется.
— Вы не ушли?
— Я намерен подождать, когда Оля придет в себя, — Руслан стоит на своем.