Шанс на счастье

Соня замирает, растерянно на меня смотрит, а потом безжизненно откидывается на подушку.
— Я хотела позвонить домработнице нашей. Пускай бы посидела с ребятами, на ночь с ними осталась. Почему я такая дура, Анька, а? Мне же сказали лежать, а я тут же забыла! Третий ребенок, а я как малолетка!
Сонька сильно растеряна и дезориентирована, разбита, поэтому решаю ее поддержать и успокоить.
— Не волнуйся, пожалуйста, — прошу ее. — Я позвонила Руслану, он уже едет. У него, может, и не большой опыт с детьми, но с Ксюшей он общий язык нашел, значит и ребята с ним подружатся.
Соня молчит, и я сажусь на кровати. У меня, в отличии от нее, нет запрета на то, чтобы вставать. Но без фанатизма, конечно. Оказывается, моему организму катастрофически не хватало гемоглобина. Отсюда и обморок, да и токсикоз, кажется, этому только поспособствовал. После пары дней лечения чувствую себя куда лучше. Да и аппетит появился. Токсикоз отошел немного на второй план, но продолжает беспокоить.
— Эй, ну ты чего? — подхожу к Соне и сажусь на краю ее кровати. — Чего раскисла? Все в порядке с ребенком будет.
— Это я виновата, — пищит она. — Я не хотела, думала, что это все лишнее. Сомневалась. А теперь вот...
Соня отворачивается от меня и поджимает ноги к животу, я же укрываю ее одеялом и аккуратно глажу по спине. Решаю не спрашивать, почему она вдруг думала о том, чтобы избавиться от малыша, ведь совсем недавно она утверждала, что сразу категорически решила рожать. Возможно, я чего-то не знаю, но говорить об этом сейчас точно не буду. Не то время. Сестра подавлена, не хочу заставлять ее думать об этом снова.
Когда Сонька засыпает, а это слышно по ее смешному сопению, я выхожу из палаты и присаживаюсь на кресло у двери. Набираю Руслана, который за это время должен уже добраться до квартиры и быть с детьми.
— Привет, — весело отвечает он. — Мы жарим блины. А вы как?
От его веселого тона и сообщения я на несколько мгновений выбываю из реальности. Жарят блины? Кто? Руслан или Пашка с Олегом? А, может, моя Ксюша? От мыслей на лице растягивается улыбка. Я вспоминаю свою растерянную малышку, которая вчера с ужасом смотрела на меня и переживала.
— Соня спит, я вышла в коридор, чтобы не разбудить ее.
— У сестры что-то серьезное? Ань, нужны медикаменты, помощь какая-то, еда? Напиши мне список, я все привезу.
— Спасибо, пока все есть. Оставайся с ними. Им всем нужна помощь.
— Я их всех к вам привезу часов в шесть. После тихого часа, — Руслан смеется. — Пусть поддержат вас. Ну и привезти могу заодно все, что скажешь.
— Ничего не нужно, правда, кормят здесь хорошо, а лекарства ты купил еще вчера.
— Но блины я все-равно привезу, — утверждает он. — Будешь есть, не отвертишься, зря я что ли полчаса потратил на поиски рецепта и еще столько же на приготовление теста?
Я смеюсь. Мы общаемся еще несколько минут, а потом Руслан сворачивает разговор, ссылаясь на то, что дети съели имеющиеся блины, а новые он не готовит, потому что говорит со мной. Я рада, что они поладили и если до звонка ему собиралась набрать Олега и Пашку, то после решила не делать этого. На заднем фоне слышался веселый смех, разговоры, моя дочь была счастлива, а мальчики, судя по всему, тоже не скучали. Главное, что за ними есть кому присмотреть. Остальное не имеет значения.
По возвращению в палату, решаю лечь поспать, тем более Соня сопит на кровати. Видимо, дается длительный недосып и работа на износ. Насколько я знаю, ей уже нет необходимости работать дальше, она может расслабиться и получать доход со своих вложений и небольшой кофейни, которую открыла совсем недавно. Тем не менее, Соня продолжает работать и зарабатывать, взяла две ипотеки, чтобы купить сыновьям квартиры.
За прошедшие шесть лет я все время удивлялась ее работоспособности. Она успевала везде. Я тоже не сидела на одном месте, но и работать в таком бешенном ритме попросту не смогла бы. Не умела! А Соня смогла, научилась ради детей, чтобы дать им будущее и образование.
С этими мыслями засыпаю и открываю глаза от шума. Не сразу понимаю, что шум создали дети. Руслан, как и обещал, привел их, а я удивилась тому, что проспала до самого вечера и даже не проснулась, когда мне сделали укол.
‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍— Мама проснулась, — к моей кровати бежит радостная Ксюша, забирается на край, а потом падает в объятия.
Олег и Пашка пристраиваются возле Сони, обнимают ее и вручают по букету цветов. Меня тоже не обделяют: Руслан протягивает белые лилии и улыбнувшись, кладет на стол контейнер.
— В нем блины?
— А то! Еле урвал у детей. Они бы и эти съели.
Я смеюсь, обнимая дочку и целуя ее в обе щеки. Соскучилась. И она по мне тоже. Вон, как крепко обнимает и не желает отпускать.
— Ну что такое, малыш? — шепчу. — Сильно соскучилась? Или с папой не нравится?
Конечно, я шучу, но Руслан тут же напрягается, перестает улыбаться и с замиранием сердца ждет, что ответит дочь. Я почему-то обращаю на него внимание и выдыхаю, когда дочка говорит:
— С папой классно, но всем вместе будет еще лучше. Тебе долго здесь оставаться?
— Пару дней, солнышко. Ты можешь на часик ко мне приезжать, я буду читать тебе сказки.
— Мне папа читает. На ночь. Про принцессу вчера читал, кстати, пока Соня не сказала, что ему пора. Я так и не узнала конец.
Я осуждающе смотрю на Соню, которая лишь пожимает плечами, дескать, ну что?
— Сегодня обязательно узнаешь, — обещаю ей. — Папа остается с тобой и ребятами на несколько дней.
— Правда? — переспрашивает малышка и поворачивается к Руслану. — Пожаришь нам завтра блины?
Он закатывает глаза, а я позволяю себе скользнуть по нему взглядом. Время, проведенное в Эмиратах, пошло ему на пользу: кожа загорела, отчего татуировки стали более заметными. Я очерчиваю взглядом выступающие из-под одежды рисунки, обвожу тугие бицепсы, добираюсь до яремной вены, касаюсь подбородка, а когда добираюсь до глаз, понимаю, что меня спалили за подглядыванием. Улыбаюсь, отворачиваясь.
Я, кажется, соскучилась. И сейчас почему-то абсолютно не думаю о том, что было. Наверное, потому что тоже виновата перед ним. Я держала в тайне Ксюшу, но тому, что я не говорила о втором ребенке нет объяснения. Боялась? Чего? Руслан ведь неоднократно говорил, что будет рядом. Я ведь все равно не собиралась избавляться от малыша, так почему не сказать, что у него будет ребенок? Поставить в известность! Нам не обязательно было быть вместе, достаточно того, что я сказала бы, но я молчала.