Дом Ворона
– Только вошел. – Рилан прошел мимо перепуганного слуги, открывшего ему дверь, опустил свой походный рюкзак на диван и, приблизившись к Равене, помог ей подняться. Отец отступил, хмель в его глазах стал рассеиваться. Кажется, только сейчас он понял, что в Каттерик приехал его бастард и теперь возится с его женой.
Равена посмотрела на Рилана и не узнала его. Почему-то он подумал об этом с облегчением. На кладбище было темно, вряд ли она рассмотрела его лицо во всех подробностях.
– Тогда знакомься. – Отца качнуло, но он удержался на ногах, и Рилан подумал, что тот пьян не от вина, а от гнева. – Вот твоя новая матушка, ха! Воронья шлюха Равена Тисон, которой меня наказал государь. Бревно в моей постели и заноза в моей заднице. Только я отвлекся, а она сразу за дверь.
– Не надо так говорить, – хмуро произнес Рилан, помогая Равене сесть. То, как она шла и держалась за бок, заставляло думать, что у нее сломано ребро. Отец рассмеялся.
– Не тебе меня учить, Свиненыш! Она будет шляться ночами, приходить домой как королева, а я должен открыть ей дверь и поклониться? Может, еще прикажешь мне разуть ее?
Равена посмотрела на него с такой ненавистью, что у Рилана прошел холодок по спине. Он примерно знал, что увидит в новом доме отца, и в общем-то не очень удивился.
Никто не любил Ньюта Гранвилла. Его боялись и ненавидели, перед ним заискивали и лебезили, но ни любви, ни настоящей дружбы он не знал. Иногда Рилану становилось жаль отца.
– Подонок, – прошептала Равена, на ее губах выступила кровь. Отец взял бутылку вина с каминной полки, сделал несколько глотков и сказал:
– И знаешь, где она была? На похоронах этих северных выродков, которых я приказал повесить! – Он замахнулся было на Равену, но махнул рукой. – И ведь не скрывалась, сказала так, словно гордится этим!
Мать всегда говорила, что Двое ведут людей правильными дорогами и туда, куда нужно. Рилан подумал, что его путь только начинается.
– Я тоже там был, – ответил он и подумал, что сейчас Равена посмотрит на него, но она не повернула головы. Отец вопросительно поднял бровь.
– И что же ты там делал, Свиненыш? – полюбопытствовал он.
– Служба по невинно убиенным. Провел ее по правилам военного времени, – ответил Рилан.
Лицо отца дрогнуло, словно он вдруг обнаружил, что оказался один в пустыне.
«Север и Ворон!» Рилан вспомнил, как люди с гордостью выкрикивали эти слова, как Равена смотрела на них сначала испуганно, а потом с тем спокойным достоинством, которое Рилан видел разве что у статуй святых в храмах.
Она понравилась ему. Когда-то давно Рилан видел портрет святой Жанны, крестьянской девушки, которая три века назад подняла народ на борьбу с захватчиками из Проморья, и Равена сейчас была такой же, как Жанна, решительной и отважной. Никто не мог ее сломить.
Отец провел ладонью по лицу. Сделал еще один глоток из бутылки, и Рилан подумал, что в драке Ньют Гранвилл не помнит себя. Помнится, когда он сообщил отцу о своем желании поступить в семинарию, тот избивал Рилана так, что офицеры едва смогли его оттащить.
– Вот, значит, как, – глухо произнес отец. – Кругом измена! Двое всемилостивые, как я мог выродить такую… такое жалкое богомольное ничтожество!
Равена подняла голову, и Рилан увидел, что ей очень больно – но гнев стирает эту боль.
– Он – единственное хорошее, что ты сделал в жизни, – отчетливо проговорила она.
«Один в пустыне, – подумал Рилан. – Иногда это очень хорошо. Иногда это помогает спастись».
– В пекло вас обоих, да на самое дно! – выругался отец. – Когда это вы успели спеться?
– Тебе лучше пойти спать, – посоветовал Рилан, и отец тотчас рыкнул:
– А тебе лучше закрыть свой сраный рот, сопляк!
Рилан подумал, что за этим рычанием последует оплеуха или пинок, но, к его удивлению, отец лишь осушил бутылку и скривился.
– Что за дрянь… – пробормотал он и почти ровным шагом двинулся из гостиной. Возле лестницы на второй этаж отец зацепился за край ковра и едва не упал, но тут подоспели слуги, подхватили господина под руки и осторожно повели спать.
Вскоре стало тихо. Какое-то время Рилан молча сидел рядом с Равеной, а потом спросил:
– Тебе больно?
Она улыбнулась и дотронулась до левого бока.
– Пройдет. Ты знаешь, я не думала, что ты его сын. Мне бы это и в голову не пришло.
Рилан улыбнулся в ответ. Никто об этом не думал. Они с отцом были слишком разными. Мать рассказывала, что иногда сьор Гранвилл в открытую сомневался, что Рилан его ребенок. Отчего бы это единственному отпрыску Вепря иметь склонность к книгам и молитвам, а не к охоте, выпивке и издевательству над животными?
– Спасибо, – сказала Равена. Рилан вдруг подумал, что они сидят, словно заговорщики, и тогда Равена в его глазах еще больше стала похожей на святую Жанну. – То, что ты сделал, очень важно.
– Я не сделал ничего особенного, – произнес Рилан. – Так на моем месте поступил бы любой порядочный человек.
Равена усмехнулась, но тотчас поморщилась и снова тронула больное место.
– Ты видел, как тут теперь поступают с порядочными людьми.
– Ты уверена, что ребро не сломано? – спросил Рилан. – Давай я приведу врача.
Равена улыбнулась и вдруг сделалась веселой девчонкой, совсем молоденькой, нежной и чистой и ничто больше не пятнало эту чистоту.
– Однажды я залезла на яблоню на могиле Сварливого Джереми, – сказала она, – и упала с самой верхушки дерева. Сейчас даже вполовину не так больно, как тогда. Но ты не представляешь, какие же там вкусные яблоки…
Рилану вдруг стало тепло и спокойно, словно он очень долго шел по темной дороге и наконец оказался в доме у камина и уже никуда не надо было спешить.
– А я однажды ловил рыбу в земле, – признался Рилан. – Знаешь, есть такие рыбины, которые закапываются в землю, когда начинается засуха. И вот я находил их норы и запускал туда ужа. Ты бы видела, как они выпрыгивали!
Равена рассмеялась и снова поморщилась от боли. Сверху донеслась невнятная брань отца и увещевания слуги, который не позволял сьору отправиться на поиски новых приключений. Равена посмотрела в сторону лестницы и спросила:
– Зачем ты приехал?
– Государь меня узаконил, – сказал Рилан. – Я теперь уже не Сейл, а Гранвилл, отец велел мне приехать в Каттерик. Я хотел уйти в монастырь Святого Иоанна Древоруба, но не вышло.
Равена понимающе кивнула. Минута нежности и чистоты рассеялась.
– Как все страшно… – прошептала она, и Рилан подумал, что сейчас она не видит и не слышит его. – Как же все это страшно!
На ее левой щеке наливался синяк, и Рилан заметил сбежавшую слезу. Потом появилась вторая, и он с неожиданной растерянностью спросил себя: можно ли будет сейчас обнять эту несчастную девушку, так похожую на святую Жанну? Что, если она рассердится и оттолкнет его?