Потерянные Наследники
— Агата, только не вздумай сказать, что мы с тобой в какой-то степени родственники, — Томас шутливо мне подмигнул, — ведь от этого я не перестану тебя меньше хотеть. Стоп. Ты что, правда думаешь, что твоя мать спала с моим папой?!
— Я не знаю, — честно призналась я.
— Вот что, — Томас вздохнул и медленно провел большим пальцем по моей нижней губе, обдумывая план дальнейших действий, — я поговорю с отцом и узнаю, зачем приезжала твоя мать. Идет? Не лезь туда, иначе выдашь ваш чертов план за минуту. И тогда вам с Адрианом уже никогда не удастся их переиграть. Эта женщина не дура. Ты же лучше меня знаешь.
Я неохотно кивнула. Чтобы окончательно сбить меня с толку, Томас скользнул рукой мне под майку и пробежал подушечками пальцев по чувствительной коже вокруг шрама. Тело затрепетало, что всегда происходило от его прикосновений, Томас с тихой улыбкой смотрел мне в глаза.
— Только пусти меня вечером к себе, — прошептал он, когда я не вытерпела и легонько укусила его за губу, — иначе я не смогу рассказать тебе, что выяснил, и сделать с тобой вот это.
Не успела я опомниться, как он рванул меня себе на грудь и, сжав мои бедра, столкнул наши губы в совершенно опьянившем меня поцелуе.
***
— Адриан, они даже не похожи! — Шипела я в трубку тем же вечером.
— Агата, послушай меня. Ни ты, ни я тоже не похожи на Артура. У бабули есть образцы наших волос, они вместе с луковицами и хранятся в пластиковых пакетиках, даже я это помню! — Втолковывал мне Адриан. — Пока капельница не действовала, я полазил в интернете, написано, что волос с луковицей это нестандартный биоматериал, по которому степень родства можно определить с вероятностью до 100 %!
Мне уже начинало казаться, что поисками кровного родителя Артура он был одержим больше, чем я.
— Что ты хочешь?! Чтобы я выдернула волос из бороды главы службы безопасности деда? — Я даже не пыталась скрыть свое раздражение.
— Не обязательно у него. Вполне достаточно волоса его сына. Какая разница, чью связь устанавливать, папа-сын или брат-брат. Уверен, что с Томом у вас отношения более доверительные, чем с его отцом, — съязвил Адриан.
— Адриан, ты просто омерзителен! — Взвизгнула я почти в голос. — Не стану я этого делать!
— Станешь. — Последовал невозмутимый ответ. — Агата, мы с тобой были знакомы за 9 месяцев до рождения, не забывай. Я прекрасно знаю, чего от тебя ожидать.
Я громко фыркнула и отключилась. Но как же он оказался прав… у меня ушло целых семь минут на отрицание самой возможности такого поступка и всего одна на то, чтобы вытащить из косметички пинцет и засунуть их в тумбочку у кровати.
С того дня, как Адриан попал в больницу и дедушка уехал из гнезда, каждая смена Томаса заканчивалась в моей спальне. Следуя правилам, он спрашивал разрешения подняться на этаж и, получая мое безусловное согласие, все крепче запечатлевал себя в моем сердце. Первые ночи он просто ждал, когда я усну, крепко держа в своих руках и покрывая поцелуями всякий раз, когда кошмар норовил проникнуть в мой сон.
Но после, смирившись с тем, что Адриан будет находиться под аппаратом искусственной вентиляции легких до тех пор, пока более менее не заживут ребра, я уже не могла сохранять спокойствие рядом со своим телохранителем. Одного только взгляда на его твердые гладкие мышцы было достаточно, чтобы я отбрасывала наше одеяло и забиралась на Томаса верхом. А он глядел на меня мутными от возбуждения глазами и стаскивал зубами бретельку майки с моего плеча.
Так было и в тот вечер после разговора с Адрианом, когда, поймав ртом мой последний стон, Томас осторожно убрал с моего разгоряченного лица прилипшую прядь волос и поцеловал в кончик носа.
— Ты такая… — начал было он, но вдруг осекся, подбирая слова. Я поерзала под ним и ласково очертила пальцами контур его губ. — Моя. — выдохнул Томас.
Перекатившись на спину, он прижал меня к себе и поплотнее накрыл одеялом. Наивный, как я могла замерзнуть рядом с таким горячим парнем? И все равно, забота и внимание, так несвойственные человеку его склада, буквально растворяли меня в обожании к нему.
— Отец рассказал, зачем твоя мать приходила к нему. — Томас так несвоевременно вернулся к теме, о которой я не хотела вспоминать до утра. Мысль о пинцете в тумбочке тут же неприятно царапнула голову. — Она просто хотела узнать, не может ли он выделить кого-нибудь для охраны Артура. Ей больше не к кому обратиться.
От гнева, подкатившего к горлу резкой волной, я села на кровати и даже не смогла подобрать слов. Любимый сынок этой женщины чуть не грохнул ее младшего сына, а она еще смеет являться в гнездо, где даже последняя горничная находилась на стороне Адриана?! Она что же, после развода совсем из ума выжила? Или… или же кто-то мне наврал, и причина ее визита была совсем в другом? Я мотнула головой, отгоняя от себя эту назойливую мысль. Заметив мое замешательство, Том мягко но настойчиво уложил меня обратно на подушки и вплел пальцы мне в волосы.
— Детка, я не хочу, чтобы что-то омрачало тебе сны. Ты становишься такой беззащитной, когда начинается очередной кошмарный сон, что я готов не спать всю ночь, лишь бы вовремя отогнать его от тебя. Не думай о плохом…
Я молча прижалась губами к его плечу и закрыла глаза.
— Что мы будем делать, когда дедушка узнает о нас? Он последний из гнезда, кто еще не в курсе, где ты спишь почти каждую ночь.
Томас молчал подозрительно долго, так что мне пришлось приподняться на локте, чтобы проверить, не заснул ли он. Но Томас просто задумался, и его глаза загадочно сверкали в темноте.
— Думаю… мне придется спасти тебе жизнь, чтобы Уильям оставил мысли сосватать тебя наследнику чего-нибудь, — прошептал он, опуская мою голову обратно себе на грудь.
Я слушала его дыхание, становившееся все спокойнее и ровнее, ощущала, как расслаблялись подо мной его мышцы, и утопала в чувстве совершенно космического счастья. Что еще мне нужно было?
Поймите меня правильно… если бы я была обыкновенной девчонкой по имени Агата, я бы, не задумываясь, поставила во главу угла любимого человека, не стала бы подвергать сомнению его слова. Но я была и остаюсь частью клана Эркерт, саморазрушение — это синоним нашей фамилии. Мы никогда не сможем измениться к лучшему, даже понимая, что вот-вот совершим ошибку. И уж точно никогда не будем претендовать на статус «хороших людей». Мы никогда не изменимся. Мы не знаем, как.
Поэтому в три часа ночи я вытащила из тумбочки пинцет, и, молясь одновременно всем святым, чтобы тот не проснулся, выдернула несколько волосков с затылка Томаса. Теперь я могла надеяться лишь на то, что он об этом никогда не узнает. Завтра не его смена.
***
Своим доверенным лицом я выбрала Монику, соврав, что должна сдать кровь на ХГЧ, поскольку последний раз мы с Томасом якобы не предохранялись. В назначенное время мы встретились во внутреннем дворе университета.
— Ты все помнишь? — Спросила я, застегивая на ее шее свою цепочку с датчиком слежения.