Чертежи волшебства
«У Служителей принято давать красивые и звучные названия различным должностям. Вот некоторые из них, по крайней мере, те, в значениях которых я смог более— менее разобраться:
Вестник Веры — Странствующая Жрица, занимающаяся проведением служб и чтением проповедей в тех местах, где нет своего постоянного Храма Сиарны.
Пламя Благодати — Жрица, имеющая право давать Благословение Сиарны и заключать Священный Договор.
Око Щедрости — Советник, отвечающий за финансирование и контроль исполнения работ, инициированных Священной Канцелярией. Как правило, это различные инфраструктурные проекты, такие как прокладка дорог, строительство мостов, причалов и т. п. На эти цели расходуются средства, собираемые по Священным Договорам.
Слуга Знаний — Советник, курирующий реализацию крупного инженерного проекта и оказывающий в первую очередь техническую и расчетную поддержку его исполнителям.
Глас Истины — Жрица, вершащая суд. Может выносить приговоры по мирским делам, наказание по которым обычно ограничивается тюремным сроком или исправительными работами.
Перст Судьбы — Жрица, имеющая право вынесения Высшего Приговора от имени самой Сиарны. В таких случаях предусмотрен один единственный вид наказания — смертная казнь. Верховная Жрица является носителем данного титула по умолчанию.
Десница Гнева — Жрица, наблюдающая за приведением Высшего Приговора в исполнение».
— Палач! — Шимаэл уронил внезапно ослабевшие руки на подлокотники кресла, — Оди — палач!
Ему вдруг захотелось заскулить, как собаке, вышвырнутой любимым хозяином на улицу, в грязь и холод. Все его чувства, все эмоции оказались фальшивкой! Его элементарно использовали, а затем выбросили, как пустую пивную банку! Он был чертовски зол на себя за то, как наивно и беспечно вляпался в такую элементарную ловушку. Однако, как он ни тужился, Шимаэл так и не смог выдавить из себя хоть каплю злости на Оди. Он зажмурился, чувствуя, как у него предательски защипало в глазах, и перед ним снова всплыло ее бледное лицо. Но не та маска рассеянной непосредственности, что была одета на ней вечером в таверне, а ее истинное лицо — холодное и безжалостное. То самое лицо, с которым она предрекла скорую смерть Найды.
Палач!
Неудивительно, что все бросились врассыпную, когда Одэзи представилась, да и Риккардо занервничал. Вот сукин сын!!! Ведь с самого начала знал, что срочный приезд Верховной Жрицы не сулит ничего хорошего, и ничего не сказал! До последнего делал вид, будто все идет так, как надо. Понадеялся на удачу, что ли? Теперь этой дамочке можно только ручкой помахать, закончилась наша удача.
В коридоре послышались шаги, и Шимаэл поспешно сложил бумаги и сунул их во внутренний карман куртки. Он еще не решил, как с ними поступит, но твердо знал одно — в умелых руках информация может превратиться в грозное оружие. Главное, выбрать подходящий момент, чтобы выстрел не получился холостым. Поскольку его положение нельзя было назвать завидным, то в сложившейся ситуации таким подспорьем пренебрегать не стоило.
В приоткрытую дверь рубки проскользнула Сейра. На ее застывшем осунувшемся лице выделялись покрасневшие от слез глаза. Девушка пыталась держать себя в руках, но было видно, что смерть Найды здорово ее подкосила.
Она уселась в кресло второго пилота, развернув его к Шимаэлу, и молча на него уставилась. Таким взглядом родители смотрят на провинившегося ребенка, ожидая, когда тот не выдержит молчаливого гнета и сам во всем признается.
Шимаэл, однако, давно уже вышел из того возраста, когда подобные приемы еще могли на него подействовать. Он, как ни в чем не бывало, продолжил рассматривать экраны приборов и Сейре в конце концов пришлось отступить.
— Ты ничего мне рассказать не хочешь? — поинтересовалась она с деланным равнодушием.
— О чем именно?
— Что с тобой случилось, Шим? Что происходит?
— Извини, я не совсем понимаю твой вопрос…
— Кончай кривляться!!! — взорвалась Сейра, — все ты прекрасно понимаешь!
— Не надо на меня так кричать, я не глухой, — Шимаэл продолжал упрямо смотреть на мониторы. — За последние несколько часов приключилось столько всего интересного, что наше обсуждение может изрядно затянуться. Будь любезна, конкретизируй свой вопрос.
Помощница капитана сделала глубокий вдох, подождала несколько секунд и с шумом выдохнула. Самообладание давалось ей сейчас крайне нелегко.
— Ладно, — заговорила она уже тише, — постараюсь быть последовательной.
— Вот и замечательно!
— Я могу понять, когда ты отправился в самоволку за пивом или за чем еще, неважно. Я могу понять, когда ты завалился в кабак, назюзюкался там как свинья и отплясывал с девками. Но объясни мне, каким образом ты мог выпасть на целую ночь, прекрасно зная, что тебя хватятся, и Риккардо устроит тебе такой разнос, что ты потом свои зубы по полу собирать будешь?! Такого ты себе никогда не позволял, даже в своем своеволии ты всегда знал меру. Что случилось?
— Ты же сама слышала объяснение — Танец Забытья.
— Опять паясничаешь?
— Увы, нет, — Шимаэл повернулся к Сейре, и в его глазах она увидела, что на сей раз он действительно говорит правду.
— И что же это за танец такой?
— Как я тебе это объясню? Изобразить не смогу, словами тоже бессмысленно, как? — пилот устало провел руками по лицу. — Оди пригласила меня потанцевать, а я согласился смеха ради. Мы танцевали. Потом все, сплошной туман.
— И ты даже не знаешь, что она потом с тобой сделала?
— Отчего же, знаю, — Шимаэл криво усмехнулся, — то же, что и ты после последней вечеринки.
— И как оно? — губы Сейры вытянулись в тонкую бесцветную полоску, сквозь которую слова приходилось выдавливать словно зубную пасту.
— С тобой было не настолько… зажигательно.
— Что ж, спасибо за откровенность.
— Ты так настойчиво ее от меня добивалась…
— Итак, — Сейра подняла перед собой руку, обрывая обмен любезностями, — выходит, что ты все же кое-что помнишь. Так?
— Ну?
— Каким образом ей удалось разговорить тебя? При твоей-то легендарной общительности? Неужели вы вот так просто валялись в постели, и ты рассказывал своей новой пассии сказки о полетах меж звезд?
— Я не помню.
— Но ты, тем не менее, в курсе, как мило вы с ней провели время. Странно твоя память работает, избирательно как-то.
— В этом все и дело!!! — Шимаэл не выдержал и сам сорвался на крик. — Я, действительно, в мельчайших подробностях помню, чем мы занимались! Я могу восстановить в памяти каждое прикосновение, каждую ласку, каждый поцелуй, все! Но при этом не способен вспомнить ни единого слова из того, о чем мы говорили! Словно мы всю ночь молчали! Но я же знаю, что это не так! Мои воспоминания пропустили через какое-то сито, забрав из них постороннюю информацию. Ощущение, знаешь ли, не из приятных.