Гремучий Коктейль - 1 (СИ)
Ну и так далее, тому подобное. Непонятное пристрастие к сопровождающим каждого члена рода кошачьим, любовь к черному цвету в одежде, мрачность характера, заносчивость и дурная слава от семейного гримуара дополнялись эксцентричностью поведения и привычкой эпатировать публику во время редких выездов представителей семейства в город.
— В общем, вы друг другу подходите, — авторитетно заявил Константин, похлопав меня по плечу, — Держись за Терновых! Они научат тебя выживать!
— Вас бы кто научил, — тоскливо вздохнул я, — Видели, как она двигается? Вот так надо. А вы оба лишь встаете враскоряку, да колдовать пытаетесь… Ну ничего, вот будет у нас патронов с пулями резиновыми побольше…
— Так, Кейн, не горячись, всему свое время! — тут же съехал с темы Азов, — Идемте смотреть, как на неё класс отреагирует!
Класс отреагировал плохо, причем по-разному. Не в смысле разностью настроений, а волнообразно, от «теперь у нас еще и Тернова из тех самых Терновых!», потом, после перешептывания «Два тома Короля Терний? Да идите вы!», затем, после того как мрачная тонкая девушка, дисциплинированно стоящая у классной доски, подчеркнула, что она есть моя невеста, был апофеоз в виде мученического «Доколе⁈» и «Заберите нас отсюда!». Хотя затем народ пошушукавшись, затих и принялся бросать на меня злорадные взгляды.
Причина выяснилась позже, после уроков, когда девушка и её кот, подойдя к месту моей жизнедеятельности, ультимативно высказались, что настаивают на приватной беседе. Ну, сама Кристина, конечно. Кот культурно молчал.
Видимо, пришло время расставить все точки над «И».
— Бутерброды будешь? — по-свойски оскорбил я аристократично бледную гостью, тыча пальцем в блюдо, полное указанной снеди.
— От чая не откажусь, — снобски повела носом Тернова, тут же добавив, вроде как вскользь, — А еще у тебя, вроде, были неплохие сласти здесь. Вчера.
— Возможно даже и остались, — покивал я, начиная готовить стол для своей «невесты». Некая мелкая бледная и злая сила вымела из комнаты все вкусняшки, но я был уже готов к подобному повороту событий, поэтому имел некий запас под дробовиком, к которому Пиата питала неприязнь — я специально просил её его почистить при каждом удобном случае. У нее даже руки дёргаться начинали при взгляде на сумку!
Итак, Кристина оказалась снабжена чаем и рассыпчатым печеньем, в которое местные кулинары хитро добавляли шоколадную и ореховую крошку, а я вновь сел за свой стул, обнаружив рядом на подоконнике здоровущего кота гостьи. Тот смотрел в окно, задумчиво шевеля ухом.
— Недурно, — тем временем Кристина оторвалась от явно ей понравившегося печенья и, отпив чаю, посмотрела на меня, — Итак, Дайхард. Самое первое, что нам между собой нужно прояснить. Я позволяю тебе многое, даже могу убедить себя позволить еще больше, в разумных пределах… но. Ты не вступишь в род Терновых. Все, что мы говорим и делаем — это по приказу его императорского величества. Всё только ради дела, понятно?
— Понятно, — пожал я плечами, — Как-то даже и не думал…
— Не думал? — красивая черная бровь девушки изогнулась в удивлении, но потом её лицо дрогнуло в догадке, — А… то есть, у тебя точно не пятая книга старика Маревича и врать ты на эту тему дальше не собираешься?
— Тебе — нет, — мотнул я головой, — Но сохрани это в тайне. Блеф сильно упрощает мне жизнь в этих стенах.
— Поняла, — задумчиво кивнула девушка, — Просто, если бы у тебя был пятый том, то это бы всё усложнило. Может быть, я и уговорила бы отца принять тебя в род через брак со мной, но родня… не так прагматична, как я. Они бы тебя ненавидели…
—…и стремились бы уничтожить, — ляпнул я что-то, выплывшее из памяти.
— Верно, — без грана юмора кивнула Кристина, — А теперь — к делу.
То есть, к акаи-бата, которые меня уже ненавидят и стремятся уничтожить. Наиболее болезненным способом. Вот этот момент, как оказалось, спасает меня не меньше, чем расположенная вокруг академии конница и рать царя-батюшки.
Добытые мной записи, а также допросы нескольких пойманных двоедушников выявили такую картину — акаи-бата плотно и очень давно устроились на Руси. Они действовали чрезвычайно аккуратно и тихо, ничем не выделялись, обладая полным доступом к памяти своих «доноров», поэтому вторжение и прошляпили. Однако, особого вреда эти двоедушники не нанесли, свергать династию не собирались, заговоры глобальные не строили. Их первоочередной задачей было сохранение портала и поиск средства по более плотной привязке их родного мира к Земле.
И вот тут складывалась довольно ироничная картина. Акаи-бата за век с лишним так пропитались духом скрытности и осторожности, что, даже пылая ко мне любимому ненавистью и жаждой мести, банально не могли решиться на активные телодвижения. Разучились.
— Вся территория вокруг академии под наблюдением, Дайхард, — получив новую чашку, хрумкала печеньем Кристина, — Дворцовые шпики проявляют чудеса выдержки и скрытности, чтобы не попасть на глаза агентам двоедушцев. Там наймиты, конечно, но очень много. За ограду тебе пока ходу нет.
— Просто ждем? — продолжал я уничтожать бутерброды с ветчиной.
— Пока да, — пожала плечиками девушка, — Они еще, кажется, не всех согнали. Но это не наше с тобой дело. Наше с тобой — завтра учинить скандал. Причем не простой, а громче некуда. И вот как это будет…
Изящно и просто. Почему карта «невесты»? Потому что связной должен всегда иметь на меня выход, всегда иметь причину уединиться, плюс легальное обоснование «контролировать» некоторые мои действия. Что может быть понятнее переведшейся к жениху девушки, узнавшей, что он тут чуть ли не ежедневно бегал по шлюхам?
Ни-че-го.
— Ну вы, блин, даете, — простодушно осознавал я нехитрый, но действенный ход, продолжая жрать свою еду.
— Ничего особе… — девушка застыла, не донеся до рта последнюю печеньку. Затем, спустя несколько очень долгих секунд, она издала какой-то очень жалобный сип, в котором я с великим трудом угадал слово, — Мииффф…. лен?
Смотрела она куда-то вроде на меня, но не на меня. На кота, что ли?
Я обернулся. Кот сидел, как и раньше, всей своей здоровой черной тушей на подоконнике, согнувшись мордой к лапе, на которой лежал погрызенный шмат ветчины. Технически, если не считать того, что кошачьи предпочитают жрать с земли, а не держать еду на весу, зрелище было довольно естественным. Кот? Кот. Жрет? Жрет. Совершенно неестественным было выражение морды животного — шокированное, даже напуганное, с отвисшей нижней челюстью. Застыв со жратвой на лапе, кот пялился на хозяйку, не мигая.
— Эээ… — наконец, нарушил я тишину, — Что не так-то?
Черная радужка глаз девушки резко контрастировала с её побледневшим лицом.
— Ты… Дайхард… — вытолкнула она слова изо рта, — Что ты… сделал… с моим… котом?
— Ничего, — выпучился я на неё, — Ветчины дал!