Дубина для Золушки
— Вы еще скажите, что это не так. Такими темпами скоро за права иномирных сучностей будут ратовать больше, чем за клановых жнецов, — продолжал я поливать родственников словесным потоком, отвлекая от основной темы. — Ах, да-а-а… уже ратуют. Швеи-то у нас на вес золота, да?! Скоро будем в ножках у них валяться. О-о-ой, так уже ж!
— Ты когда-нибудь закроешь свой поганый рот? — Вот это да… Впервые в жизни, ржа, слышу голос дедушки! Я реально думал, что этому Мечу давно лоботомию сделали и рот зашили. А он скрипит еще, старый хре...
— Простите, леди. — Здоровенный фирменно белобрысый дедуля учтиво поклонился сначала бабушке, потом матери и продолжил нести такое, от чего я сам едва не оржавел: — Я прошу прощения за неподобающие действия и, возможно, неуместную инициативу… но я ему сейчас рукоять вправлю, а потом буду готов принять любое наказание от своей леди.
И, не дожидаясь, пока совершенно оржавевшая бабулька (по ее ледяной физиономии почти незаметно было, насколько она выбита из колеи, но я-то свою родню знаю как облупленную) его остановит, шагнул ко мне и сгреб меня за шиворот здоровенной ручищей. Точнее, попытался сгрести.
— Слушай, ба, твоя оглобля совсем спятила. Скажи ему уже «к ноге». — Я еще раз увернулся от захвата, что в этом ужасно узком помещении было той еще морокой. — Ты молчал двести лет, так и продолжай. Как будто кого-то интересует мнение тупого придатка.
— Заткнись, ржавенок, — сквозь зубы приказал дед, таки поймав меня за воротник рубашки. — Еще раз посмеешь оскорбить мою леди — и я тебе лезвие в спираль скручу, не посмотрю на то, что ты мой родной внук. Или посмотрю и скручу еще раз, в другую сторону!
— Признавайся, его швея укусила. — Чтобы не разнести комнату и не наделать шума, на который могла примчаться «моя» Мастер, пришлось прекратить сопротивление. Тем более что дед меня пару раз встряхнул и дальше пока не продвинулся. Но и воротник не отпустил, маразматик ржавый. — Эти Ивановы заразные, не иначе. Распространяют вирус неадеквата. Засуньте старика в медеску.
— Ланселот, оставь его. — Наконец-то! Проснулась, бабуля. — Ты же знаешь, юнцу нельзя волноваться. Мы поступим по-другому. Мордред, сейчас же…
— Э, нет! — Воспользовавшись тем, что дед не посмел ослушаться, я освободил воротник и мгновенно отскочил подальше. — Ничего у вас не выйдет. Я больше не ваша собственность. У меня есть свой Мастер. И без ее согласия…
— Что-то я не заметила следов привязки. — Мамин голос звучал абсолютно безэмоционально и чуть холодновато. Зная ее, я с ходу определил, что она уже не просто в бешенстве. Еще немного — и даже мне, «нестабильному больному ребеночку», может не поздоровиться. Всего раз в жизни я ее до такого состояния довел, и результат мне не понравился. Две недели сидеть было больно… Э-э-э… нет, сейчас так не выйдет.
— Ну так не все ж сразу. Сами угадали, она у меня дикая, необученная, необъезж… кхм, в общем, — я сделал вид, что успокоился, и даже примерил мирное выражение лица, — любовь случилась нежданно, да и не мог я ее бросить одну, такую потерянную и жалкую в том храме. Бедняжка плакала, что без спутника не может забрать к себе маленькое Оружие, которое умирало без подпитки скверны, — слегка сгустил я краски.
— То есть ты настаиваешь, что эта аборигенка с кровью жнеца все же станет твоим Мастером и ты полностью добровольно переходишь под ее юрисдикцию уже сейчас? — Вот не нравится мне мамин голос. Она у меня доставучая и вообще задолбала, но… во-первых, все же мать. Я ее даже люблю где-то… где-то в глубине души. Пока она не пытается удушить меня в объятьях или контролировать каждый ржавый вздох. А во-вторых, что она задумала?!
— Настаиваю. — И улыбку понаглее. Потому что внезапно стало страшновато, но я лучше ржой рассыплюсь, чем это покажу.
— Отлично. В таком случае клан Умбрайя снимает с себя ответственность за твое существование, обеспечение… и здоровье.
Что?! То есть мне сейчас вот резко сказали: подыхай на здоровье?! Прошла любовь и ржой рассыпались кубы? Не зря я презирал их столько вре...
— Ровно до тех пор, пока твоя привязанная леди не достигнет нужного уровня, не зарегистрируется в призме и сама не явится в резиденцию Умбрайя, чтобы представиться как положено и войти в союз кланов, — все тем же ледяным тоном продолжила маменька. А… не, кажись, не совсем рассыпались. Но тоже не куб скверны. Типа, раз такой умный — побарахтайся, а мы посмотрим, как скоро с повинной приползешь. Чтоб вас всех передавило да приплющило. Не дождетесь!
По ходу, даже бабка оржавела от такого поворота. А я глянул матери в глаза и понял: можно себя поздравить, допек. Она не блефует. Сама сдохнет, если со мной что случится, но не отступится. Вот ржа! Как не вовремя у нее мозги проснулись и материнский инстинкт притупился.
Но я тоже не Скрепка с отбросов спирали. Так, да? Хорошо.
— Понятно, — задумчиво кивнул я, не выказывая даже крохи паники. — В таком случае больше не задерживаю уважаемых леди и лордов! Кажется, я уже это вам говорил… Хм, да свалите уже!
Закрыл дверь я с широченной улыбкой, практически оскалом на всю рожу. И смачно так закрыл, настолько, что с потолка на меня свалилось несколько белых хлопьев. Но как только родственнички пропали из поля зрения, прикрыл глаза и судорожно вздохнул. Достали. Бесят-бесят-бесят-бе…
— Га-ха, — раздался сзади голос сэвена, и в бедро прилетел смачный щипок вместе с порцией скверны.
— Как только я заполучу тебе альтернативу, я зажарю тебя живьем на медленном огне и с упоением сожру, — констатировал я факт гусю очень добрым и нежным голосом. Ганс фыркнул и потопал в комнату, где уже раздавался звонкий плач мелкого Оружия.
А все же мне удалось! Аида, как честная девочка, не подслушивала и вообще так и не поговорила с родственничками. Значит, всю нужную информацию о призме, скверне и связи Мастеров и Оружий может получить только от меня. А я уж постараюсь… преподнести все в нужном ключе. Улыбка снова вернулась на мое лицо, и я уверенным шагом пошел «спасать» своего Мастера от младенца.
Глава 21— Что, твои родственники уже ушли? — вполголоса с любопытством спросила Аида, стараясь не шевелиться: кажется, крикливая маленькая подковка наконец уснула. В смысле — уснул. На коленях у Мастера, вцепившись крохотными, но ужасно цепкими пальцами (на своих волосах испробовал) в пух на шее моего сэвена. Тому пришлось стоять неподвижно и помалкивать, чтобы не оказаться ощипанным налысо — хоть что-то приятное...