Дубина для Золушки
Комната выглядела вроде бы... как обычно. Вот только именно что вроде бы. Все вещи на своих местах, привычно чисто, даже стерильно. Но у меня появилось и нарастало странное чувство, что не изменилось ничего и в то же время поменялось все. Стандартный интерьер вдруг ожил, что ли. Он стал… уютным.
И ладно бы! Ржа с ним, с тем, что, формально оставив все мои вещи на своих местах, лишь чуть-чуть сдвинув их по одной ей понятной системе, эта девчонка превратила холостяцкое жилище в настоящий… дом. Это ерунда. Меня другой вопрос волнует.
Где эта ржавая девчонка и где ее ржавая собака?! Куда она могла деться, если дверь в мои покои по-прежнему закрыта на мой личный пароль, а этих двоих в комнатах НЕТ?!
Какое тут наслаждение уютом. Не до того! Ибо совершенно непонятно, куда ржа нелегкая унесла этих двоих и что они натворят без меня, шатаясь по резиденции. Еще не хватало, чтобы Алико развела костер на лужайке у общежития и попробовала печь там свои дурацкие лепешки.
При воспоминании об этой аборигенской еде у меня вдруг рот сам собой наполнился слюной, и я в очередной раз вспылил. Внутренне. Что за ржа?! Думать надо о том, как я буду объясняться с соклановцами после ее выкрутасов и как ехидно будет ухмыляться этот проклятый Кайден. Она ведь и его небось лепешкой угостить попробует. А это вполне можно будет засчитать как ухаживания за свободным Оружием! А если он сообразит взять ее кусок жареного теста и дать официальное согласие?!
Я подскочил и чуть ли не впервые в жизни заметался по комнатам, одеваясь так поспешно, словно проспал все тренировки сразу. От этой спешки было только хуже — я совершенно по-глупому не попадал с первого раза в рукава и штанины, даже застежки умудрился перекосить самым нелепым образом.
Ржа с ним, с позором, я не хочу Рапиру младшим Оружием к моему Мастеру! Только этого мне не хватало!!!
В разгар моих метаний входная мембрана мелодично пропищала и на пороге возникла пропажа. Сначала пес, довольный жизнью и почему-то мокрый, а потом и его хозяйка. С подносом, ржа! И с запахом тех самых лепешек.
У меня волосы на голове зашевелились: угадал! На костре пекла, хорошо, если не посреди главного холла…
— И сколько народу ты уже облагодетельствовала?! — буквально прохрипел я, отчаянно дергая заклинившую наперекосяк молнию куртки.
— Что?! — сразу испугалась Алико, вызывая во мне очередную волну злости. — Что я… сделала?
— Сколько у тебя теперь Оружий… мужей? — Я изо всех сил постарался успокоиться. Какой ржи я веду себя словно двадцатилетний мальчишка со своим первым кандидатом в Мастера?! Я вообще не помню, когда в последний раз чувствовал себя настолько… настолько… да я в жизни столько нервов не истратил, как за последние три дня! — Ты ведь раздавала этот хлеб всем встречным, как у Ивановых?
— Нет, — окончательно растерялась девушка, и поднос в ее руках задрожал. Пришлось, внутренне рыча, подхватывать и поднос, и Мастера, чтобы вся конструкция со звоном не посыпалась на ковер. — Все еще спят… наверное… а на кухне была только тетушка Дана…
— Какая еще тетушка Дана? — не понял я.
— Она сказала… что я могу ее так называть, если хочу… Она сказала, что разрешает мне всем пользоваться, чем хочу… потому что жена наследника позволила...
Я быстро прокрутил в голове всех знакомых соклановцев, вспомнил и онемел. Даная? Оружие наследника?! «Тетушка Дана»?! А что она делала на кух… А где у нас вообще кухня, если мы большее количество блюд заказываем вне клана по договору?! И как там оказалась Алико, если даже я сам не знаю, куда идти? Да и судя по времени… все действительно еще спят, кто ей дорогу показал?!
— Как ты нашла кухню? — Я решил начать с самого простого и на первый взгляд безопасного вопроса. — Тебе кто-то показал дорогу? Или у ИД спросила?
Девушка вдруг отчаянно покраснела и опустила глаза. Что?! Вот ржа. Ну что случилось-то?
— Кто-то тебя обидел? — Я попытался заглянуть ей в глаза. — Приставал? Что?!
— Я по… по запаху. — Алико буквально горела нездоровым румянцем. Мне пришлось напрячь слух, чтобы разобрать последние слова: — Очень есть хотелось… простите.
Прародители! Я чуть не взвыл вслух. Ну да, ну да, ржа! Я и сам последний раз ел ту самую лепешку у костра Ивановых в стойбище, а потом все так завертелось, что… забыл про еду напрочь.
Свой собственный телесный голод я так давно научился игнорировать, что пошел привычным путем, даже не задумавшись. А это недоразумение когда ело в последний раз?
Правильно, еще позавчера, когда я сам ее бульоном с ложечки накормил. Из маленькой мисочки. Очень маленькой! Потом-то она всех умудрилась угостить — и детей, и собак, и меня. Только сама, кажется, не съела ни ржи.
— Так. Садись и ешь. — Я устало провел рукой по лицу (а ведь только проснулся!) и указал девчонке на свой рабочий стол. Идти в столовую смысла не было, а на этикет уже точно было наплевать.
— Это… тебе. — Вот уж не ожидал, что это мелкое и вечно перепуганное вдруг упрется. — Я сейчас накрою, и ты поешь. Потому что…
— Я сказал, за стол и ешь! — рявкнул так, что со стены упал один из все еще трудившихся роботов-уборщиков, а Кабато присел и испуганно тявкнул, тут же напустив лужу на светлый ковер. Р-р-р-р, хорошо, малахольная этого не видела, иначе она бы тут же, уверен, кинулась стирать проклятый ковер руками в моей ванной. Ржу вам всем в зад, да что такое?! Я в жизни ни на кого голос не повышал, тем более на Мастера! Но она же меня до распада на молекулы доведет такими темпами.
— Сначала ты, — шепотом, не поднимая глаз, но, ржа ей… и расставила по столу кучу всякой снеди и две тарелки.
— Хорошо, давай пойдем на компромисс. — Я забарабанил пальцами по спинке стула, понимая, что от овечки у моего Мастера не только жертвенность, но и упрямство. — Вместе. Одинаково. Садись ты уже!
В мою тарелку она все равно положила больше мяса и две лепешки вместо одной, полуобгрызенной, для себя. Я сжал зубы, терпеливо дождался, пока она закончит сервировку, и быстро поменял тарелки местами. Ну конечно, стоило приглядеться — и в ее порции обнаружились только огрызки овощей и травы.
— Алико, давай договоримся. — Я уже понял, что ни к ржам у меня больше не получится жить как нормальное Оружие и что обретение дикого Мастера не зря втихаря считается самым большим геморроем в призме. Ладно. Не получается по-хорошему, будем хитрить. Ржа. Я — и хитрить? А куда деваться? — Ты выросла в мире, где мужчина главный, так?
— Да…
— И женщина, когда выходит замуж, должна принять обычаи и устои его семьи, так?
— Так…
— Отлично. С этого момента ты делаешь только то и так, как я тебе скажу. Потому что иначе ты причинишь мне вред и вообще опозоришь перед родными. Такое для тебя понятно?
— Д-да…
— Великолепно, — нервно улыбнулся я. — А теперь… вилку в руки и ЕШЬ!