Негатив. Том I

Приток энергии ускорялся с каждым ударом лихорадочно бившегося сердца, и я зашёл с козырей: опрокинул гравитацию. Из-за слишком уж обширной области воздействия вверх удалось направить лишь четверть от стандартной силы тяжести, но и этого хватило, чтобы Федя замешкался и потратил драгоценное мгновенье на противодействие аномалии и обретение равновесия. К тому моменту, когда он врезал по мне лучом плазмы, в воздух уже поднялась целая куча песка, и оранжевое жало завязло в пыльном облаке, сплавило песчинки на своём пути, а затем — погасло, не достав до меня сантиметров тридцати.
От испуга бросило в жар, но не запаниковал и не растерялся. Уменьшил расход энергии, сведя гравитацию на участке между собой и Маленским к нулю, а следом выдал рассеянный импульс кинетической энергии. Фокусировкой пренебрёг совершенно осознанно, поскольку сейчас она могла лишь помешать. Выплеск закрутил висевшие в воздухе песчинки тугим смерчем, тот качнулся, вытянулся и пополз к Барчуку.
Я вливал, вливал и вливал в него энергию, ускоряя вращение и сдвигая в нужном направлении, не позволяя рассеяться, а когда Маленский попытался разметать воронку встречным выбросом, скрипнул зубами, но не дал ей разлететься на отдельные песчинки. Воздействие противника лишь наэлектризовало воздух, смерч начал сыпать длинными искрами, и Федя попятился от него к краю площадки.
Сейчас, на пятнадцатой секунде резонанса, по мощности я заведомо превосходил любого оператора восьмого витка и спешил сполна воспользоваться мимолётным преимуществом. Маленский прекрасно понимал, что продержаться остаётся всего ничего, и поскольку он точно рассчитывал приберечь транс для поединка с действительно серьёзным противником, то отказался от попыток разрушить смерч и ушёл в глухую оборону: отгородился прямоугольным фронтом давления, упёрся ногами в землю, перестал отступать.
Я не стал ни перебарывать выставленную соперником преграду, ни тратить энергию на её гашение. Вместо этого разделил входящий поток на две части: одну бросил на увеличение внутреннего потенциала, другую задействовал для поддержания смерча и смещения его вправо. Напор на край вытянутой преграды начал разворачивать Федю против часовой стрелки, и тогда я метнулся вперёд, прыгнул и всем своим весом обрушился на удерживаемый им фронт давления, ещё и сверхэнергией его толкнул. И не по центру — сбоку!
Прямоугольник аномалии закрутило, будто вращающуюся дверь, это разом придало дополнительную силу смерчу, он попросту вобрал её в себя, накатил на Маленского, сыпанул искрами и вмиг спалил удерживаемое тем заземление. От разогнанных до бешеной скорости песчинок ассистенты защитить не могли, и Федя закрыл руками лицо, его потянуло к краю площадки для поединка. К самому, самому краю!
Потянуло и — недотянуло.
Барчук осознал, что находится в шаге от поражения и вошёл в резонанс. Донеслась резкая судорога энергетического фона, я поднажал ещё, да так что в глазах посерело, но заставил отступить Федю лишь на полшажочка назад. Тогда ослабил нажим и стал ускоренными темпами набирать потенциал.
Быстрее, быстрее, быстрее!
Крутившийся внутри энергетический волчок стремительно втягивал в меня сверхсилу, стремительно — и всё же недостаточно быстро. Вихрь задрожал и рассыпался, резкий перепад давления снёс пыль в сторону, а там и меня вышибло из резонанса. Приток энергии упал до смешных сорока четырёх килоджоулей в секунду, ещё и от перенапряжения в глазах потемнело, едва устоял на ногах.
Федя уставился на меня ошалелыми глазами и начал вскидывать руку, тогда-то я и сжёг почти весь набранный потенциал, вытолкнул его из себя раскалённым потоком плазмы.
Думал — выгорит, и просчитался, недооценил противника.
Маленский вмиг сотворил воздушную линзу, и та приняла выхлоп на себя, полностью его не погасила и всё же серьёзно ослабила. В итоге Федю не выбросило за пределы площадки, лишь оттащило к самому её краю, да ещё опалило. Точнее — должно было опалить, но постарались ассистенты, уберегли от ожогов, лишь задымился комбинезон.
Только это уже неважно, между мной и победой — полметра.
Зараза!
Федя ударил импульсом, способным выбить человека из ботинок, но за последние дни меня здорово натаскали уворачиваться от выбросов сверхсилы, перекатом ушёл в сторону и даже успел погасить несколько цепочек ионизированных молекул воздуха, по которым ко мне устремились всполохи молнии. Ещё три или четыре угодили в цель, заземление перегорело, и электричеством дёрнуло так, словно никто и не прикрывал вовсе.
Тело выгнуло судорогой, и сразу бетонной плитой навалилась разом возросшая сила тяжести, но хоть и скрипнул зубами, всё же резко махнул рукой, как если б в той был зажат невидимый хлыст. Хлыста не было, вместо него сверкнул разряд и не простой, а скрученный с кинетическим импульсом — таким Матвей приласкал на зачёте Василя.
Заземление Феди давно приказало долго жить, и — щёлкнуло! Выпущенный Барчуком плазменный луч унёсся в небо, а сам он вывалился за пределы площадки. Устоял на ногах и не упал, но уже там — за чертой. И сразу ударил гонг.
Победа? Да неужто? Как-то мне в это не поверилось. Обычно ж как — если победа, то противник не на ногах стоит живёхонек, а от боли корчится или вовсе остывает. Сейчас же всё не так, сейчас всё неправильно как-то.
Наверное, иррациональное ощущение неправильности и позволило среагировать на следующий выпад Барчука. Маленский ещё не вывалился из резонанса, и его просто распирало от притока сверхсилы, в мою сторону ударил выброс плазмы, способный прожечь в танковой броне дыру размером с блюдце. Гравитационная ловушка за секунду до того развеялась, и я уже поднимался с земли, но взгляда от соперника при этом не оторвал, вот и успел кувырком уйти в сторону, только горячим воздухом обдало.
В следующий миг Федя ударил вновь, но второй луч расплескался огненной вспышкой в метре от него. Маленский даже отшатнулся и руками прикрылся, вроде — опомнился.
Вот тогда-то я и прочувствовал победу по-настоящему. Заставить Барчука потерять лицо в присутствии комиссара Хлоба и кучи важных господ — это ли не истинный успех? Да я на такое и не надеялся даже! А что плечо как-то очень уж сильно припекает — ерунда, можно и потерпеть. Бывало и хуже.
К слову, а с чего меня вообще обожгло? Почему ассистент не прикрыл?
Ещё и санитары с носилками прямиком ко мне бегут.
Во дела!
 
    
Часть вторая. Глава 4
Носилки не понадобились, с площадки ушёл сам, благо даже голова не кружилась и не шатался. Медбратья переглянулись, покрыли матом паникёра-ассистента и уже без всякой спешки поплелись обратно к санитарным автомобилям.
— Победил курсант Линь! — громогласно объявил в рупор Савелий Никитич. — На ринг вызываются курсанты Клевец и Медник!
Студенты принялись горланить моё имя, но подойти и поздороваться со знакомыми не вышло, усатый фельдшер усадил на подножку кареты скорой помощи и принялся хирургическими ножницами срезать прожжённый рукав тельняшки. Кожа в месте поражения электрическим разрядом покраснела, но обошлось без сильного ожога, и я запротестовал: