Will. Чему может научить нас простой парень, ставший самым высокооплачиваемым актером Голливуда

Мне изменила подружка, и для моего расшатанного ума это было доказательством того, что я — дерьма кусок. По моей логике, если бы я был хорошим, она бы мне не изменила. Я подвел еще одну женщину.
Я отчаянно нуждался в облегчении этой боли. Но от нее не существует таблеток, поэтому я обратился к народным средствам: транжирству денег и беспорядочным половым связям.
Транжирство денег: на следующую неделю я купил десятерым друзьям билеты на самолет из Филли в Атланту и скупил весь магазин «Гуччи».
— Берите, что хотите, — сказал я, доставая на кассе кредитку.
У меня теперь была кредитная карта. И, в отличие от моего сердца, ее-то точно нельзя было сломать. Деньги лились рекой. Мы как раз запустили горячую линию Джаззи Джеффа и Фреш Принца. 1-900-909-JEFF был самым первым платным номером «900» в истории. Телефонные номера по премиум-тарифу стали новым революционным способом связи с фанатами (и, по сути, предтечей современных социальных сетей). Фанаты звонили по нему, чтобы услышать ежедневные сообщения от нас длиной в несколько минут о том, где мы находимся и что делаем. Первая минута стоила два доллара, каждая последующая — 34 цента. На пике популярности горячей линии нам поступало около пяти тысяч звонков в день.
Подсчитайте сами. Моя кредитка была просто неуязвима.
Беспорядочные половые связи: до этого момента в жизни я занимался сексом лишь с одной женщиной помимо Мелани. Но в следующие пять месяцев я превратился в настоящего кобеля. Я переспал с таким количеством женщин, и это настолько претило самой моей сути, что у меня развилась психосоматическая реакция на оргазм: я буквально испытывал рвотные спазмы, а иногда меня даже выворачивало. Но каждый раз я надеялся всей душой, что прекрасная незнакомка окажется «той самой» — женщиной, которая полюбит меня, исцелит, избавит от этой боли.
Но нет, исключений не было — я был вывернут наизнанку в прямом и переносном смысле. А выражение взгляда женщины только усиливало мое мучение. Я делал именно то, за что ненавидел своего отца — причинял женщинам боль.
 
С горя я купил свой первый дом, особняк с видом на Мерион-парк в богатом районе за мостом Сити-лайн. Я всю жизнь мечтал о нем — выбеленный паркетный пол, двухэтажные потолки в гостиной и джакузи в спальне (нет, не в ванной, а именно в спальне). Первым делом я купил в дом не кровать, не диван, не полотенца и не вилки с ложками, а бильярдный стол.
Кровать я купил потом и впервые в жизни поспал на двуспальной. Большую часть детства мы с Гарри спали в одной постели, а в дороге я делил гостиничный номер с Чарли Мэком. В ту ночь на Мерион-роуд я впервые в жизни спал один. И мне не понравилось. Мое раненое сердце истекало кровью — я умирал от любви к Мелани Паркер.
Мне хотелось ее вернуть.
В то время мой разум все еще проводил прямую связь между выступлениями и любовью. Вся моя самооценка базировалась на том, счастлива ли моя женщина. Мое восприятие самого себя было неразрывно связано с мнением и одобрением женщин. Раз я не получаю любви, которую так сильно жажду, то проблема кроется во мне, как в главном герое. Если бы я лучше играл роль «бойфренда», она бы мне не изменила.
Как вы, вероятно, можете себе представить, это купило мне билет первого класса на скорый поезд в пучину отчаяния.
Мелани работала в отделе одежды в «Галерее» — большом торговом комплексе в центре Филли. Я все спланировал: это будет широкий и романтичный жест прощения. Я зайду к ней, наши взгляды встретятся, я прощу ее, и она упадет мне в объятия, проливая слезы благодарности и раскаяния. А потом я скажу, что хочу жениться на ней, и моей жене не пристало работать в занюханном отделе с тряпками. Мы пошлем в жопу ее босса, запрыгнем в мой новехонький «Мерс 30 °CE», и я привезу ее в особняк на Мерион-роуд, где джакузи стоит не в ванной, а в спальне.
Припарковаться у «Галереи» было почти невозможно, поэтому меня туда отвез Чарли Мэк. Он останется ждать в машине прямо у главного входа в магазин, а я побегу, как заправский Ромео, до ее отдела, вскружу ей голову и перенесу ее через порог в поджидающий «Мерседес».
Бип-бип! — погудел Чарли.
— Йоу, чувак, у меня прав-то нет. Если копы нагрянут, я сваливаю, — сказал он.
Этот олень обламывал мне весь спектакль.
— Че ты права-то не получишь, а? — заорал я.
— Ты ж знаешь, на мне судимость за оружие! Не могу пока! Иди уже быстрее за Мелани, пока легавые не явились.
Я помчался в магазин. День был спокойный, покупателей почти не было. Мелани стояла за кассой и сворачивала джинсы-клеш. Она меня не увидела — я немного за ней понаблюдал (мог бы и дольше, да у Чарли не было прав). За те несколько мгновений я понял, что не хочу жить без нее. Пустота внутри меня заполнилась при виде ее. Боль утихла, жажда утолилась.
Она подняла глаза, и наши взгляды встретились. В этот короткий момент я ясно понял: Мелани меня любит. И я люблю ее.
Бзззззззз.
Блин. Опять мое внутреннее чутье. Не понимаю, почему, но я ему верю. Я постарался сосредоточиться на ней. Я подошел к ней, мы обнялись. Что-то было не так.
БЗЗЗЗЗЗЗ.
Я отпустил ее. Мы улыбнулись. Я оглядел магазин.
Он был светлокожий, светлоглазый. Я таких терпеть не мог.
БЗЗЗЗЗЗЗЗЗ.
Я снова посмотрел на Мелани. Она притворилась, что пытается побыстрее свернуть одежду.
— У меня через пятнадцать минут обед, можем сходить вместе, — сказала она.
БЗЗЗЗЗЗЗЗ.
Я снова посмотрел на него, но он не поднял глаз.
Я тебя вижу, мразь.
Я ринулся через весь магазин. Он попытался улизнуть — значит, виноват. Но прятаться было негде. Я на него набросился, Мелани завизжала. Откуда ни возьмись, появился Чарли Мэк и сгреб меня в охапку. Я поломал все в магазине, включая ту смазливую рожу. Чарли тащил меня, я тащил Мелани. Кое-как мы оказались в машине и смылись с места преступления.
— Мужик, я же говорю, у меня судимость. Ты че? — рявкнул Чарли, отъезжая.
Больше Мелани не работала в магазине одежды. Она пообещала мне никогда больше не видеться с тем парнем. Я отвез ее в новый особняк в историческом центре, где джакузи стояла в спальне, а не в ванной.
Мы поклялись работать над нашими отношениями. Мысленно я поклялся ей: если ты вернешься, я обещаю быть хорошим.
 
JBM расшифровывается как «молодежная черная мафия». Их девизом в Филадельфии было «прогнись или умри», то есть ты либо с ними, либо против них. Ты либо в банде, либо покойник.
Когда ты — двадцатилетний рэпер из центрального района Филадельфии, который только что заработал свой первый миллион долларов, позволить себе зависать с тобой могут только другие рэперы, профессиональные спортсмены или наркодилеры.