Сердце призрака

За все, что происходило во снах, в том числе и за окружающую реальность, всегда отвечал Эрик. Но сегодня изменилась и я сама. Это ночное платье. Я точно где-то его видела. На фигуре в маске, которая пыталась затащить меня в подвал.
– Это твоих рук дело? – Взглянув на него, я указала на платье. – Ты же знаешь, что такие наряды не в моем вкусе?
– Список проступков, за которые я прошу прощения, неуклонно растет, – сказал он без всякого сожаления. – Но это платье действительно тебе идет.
После этих слов мое сердцебиение участилось.
– Эрик. Что здесь происходит? – робко спросила я.
Замахнувшись громоздким веслом, он опустил его обратно в воду и как следует оттолкнулся.
– Эри…
– Эрик мертв, – отрезал он.
Потрясенная его словами, я озадаченно моргнула. Да, Эрик был немногословен, но никогда не грубил.
Моя тревога усиливалась, и, повернувшись к борту лодки, я устремила свой взгляд вниз в надежде разглядеть дно, которое, судя по всему, должно бы быть где-то рядом.
Тут я увидела в отражении свое испуганное лицо.
– Будь осторожна, – предупредил он. – Если лодка перевернется, ты проснешься, а мое заклинание разрушится.
Заклинание?
– Что с тобой случилось? – Мой страх продолжал расти. – Ты…
– Тот юноша, – перебил он меня. – Ты должна его забыть.
От удивления я открыла рот. Он не в первый раз упоминал Лукаса. Стиснув зубы, я скорчилась при одной лишь мысли о том, что Эрик мог стать свидетелем нашего неосторожного поцелуя. В этот момент меня накрыл ядерный взрыв эмоций. Ведь однажды Эрик и сам почти меня поцеловал, и я тоже очень этого хотела. Однако этого так и не произошло. А Лукас смело прикоснулся к моим губам. Кроме того, Эрик… Он… Боже, да кто же он такой?
Кем бы он ни был, он мертв и, должно быть, именно поэтому прервал наш запретный поцелуй в том сне. В конце концов, мы оба знали, что нас разделяло нечто большее, чем время.
По крайней мере, до прошлой ночи.
– Я не хотела причинить тебе боль, – прошептала я.
– Милая Стефани, ты не можешь мне навредить, – сказал он, опустив глаза.
– Ты нас видел, не так ли?
Прищурившись, он посмотрел на меня.
– Я вижу все, что происходит в моем доме.
От внезапного чувства вины за тот поцелуй с Лукасом мое сердце вздрогнуло, а щеки вспыхнули жарким пламенем.
Однако неудивительно, что я была ему небезразлична. В конце концов, я и сама только ради него вернулась в дом, полный ужасов.
– Прошлой ночью, – сказала я. – Эрик…
– Я же запретил тебе называть меня по имени.
– А вот и нет, – ответила я, ухватившись за бортик. – Ты сказал, что Эрик мертв. Но ведь ты не умер?
– Это уже неважно.
– Прошлой ночью, – настаивала я, – я действительно была с тобой в другой «Молдавии». Это не галлюцинации. Поэтому ты не захотел снимать с лица маску. Ты боялся, что я увижу тебя другим. А это значит, что легенда про восставшую египетскую мумию – правда. Именно это ты и пытался сказать мне в оранжерее.
– Музыка, – сказал он, притворяясь, что не расслышал меня. – Теперь, когда ты рядом, только музыка имеет значение.
Я рассердилась еще сильнее, потому что интонация, с которой он произнес слово «рядом», заставила меня занервничать.
– Но это…
Я растерялась и потеряла дар речи.
Эрик позаботился о том, чтобы я не сбежала, и нарочно затащил меня в лодку, окруженную тихими водами. А странной беседой, в которой было полно вопросов без ответов, он всего лишь хотел отвлечь меня от правды.
Испугавшись яркого солнечного света, отражавшегося в моих глазах, он отбросил тяжелое весло и перестал грести. Его идеальные губы расплылись в искренней улыбке, но глаза не выражали ничего, кроме беззвучной пустоты. В них не было ни согревающего тепла, ни бесконечной печали, которую я замечала раньше. Его взгляд стал отстраненным и каким-то нечеловеческим.
Лодка начала поворачиваться, и я перевела взгляд на воду, увидев в отражении его лицо.
Паника сковала мое сердце ледяными тисками.
При виде его жуткой маски и одежды темно-малинового цвета крови мне хотелось кричать, но вместо этого я решила действовать, вспомнив о том, что пробуждение разрушит заклинание.
Я оттолкнулась от лодки и нырнула в холодное озеро.
Невзирая на то, что я отчетливо слышала, как мое тело ударилось о водную гладь, на самом деле я выскользнула из чьих-то рук и, приземлившись на искусный ковер, очнулась ото сна.
Плеск воды мгновенно превратился в тихое тиканье часов, а я оказалась перед фарфоровым камином с изображениями пернатых птиц. С каминной полки на меня смотрела резная голова оленя, а его рога отбрасывали на стены свои длинные мрачные тени.
Нет.
Олень был слишком маленького размера, чтобы иметь настолько огромные и изогнутые рога, испещренные шипами. Их истинный обладатель находился где-то у меня за спиной.
Вцепившись в ковер, я начала задыхаться. Потому что знала, кого увижу перед собой.
Или что.
 
Часть II
 
Глава пятьдесят вторая. Лукас
– Если хочешь, чтобы мы это сделали, ты должен быть уверен в своих действиях, – сказал Патрик. – Абсолютно и безоговорочно.
Рассердившись на него и всех остальных членов команды, я бросил им через огромный стол свой угрюмый взгляд.
– Ты же меня знаешь, – отрезал я, скрестив руки на груди и откинувшись на спинку кресла. – Я обожаю выдумывать всякие небылицы. Особенно, когда на кону стоят человеческие жизни.
– Нет, – сказала Шарлотта. – Ты ничего не выдумал, но лучше завязывай со своими бесконечными расследованиями.
– Молись, – посоветовал Патрик, помешивая ложечкой свой сладкий чай.
Я оглянулся на Шарлотту, и в ту же секунду она окинула меня взаимным настороженным взглядом. Но я поспешил отвернуться. Больше всего на свете я ненавидел то, что она была права.
– Ты же заранее решил все за всех. Особенно то, что совсем не обязательно советоваться со своими друзьями, прежде чем охотиться за коварными призраками.
– И это говорит человек, который с самого начала не верил Стефани, – пробормотал я.
– Очень похоже, что единственный, кто ей не поверил, это ты, – гневно возразила Шарлотта. Она снова была права. Я действительно не поверил Стефани. Не сразу, а лишь тогда, когда неделю назад после нашего ритуала она исчезла из дома посреди ночи.
– Шарлотта, – начал я. – Я же извинился. Да, мне казалось, ответ очевиден. Думал, что знаю, с чем мы имеем дело. Я поступил именно так, потому что… да потому что был уверен, что мы все рано или поздно придем к одному и тому же выводу. Тогда я не думал ни о чем, кроме Стефани, которой кроме нас никто не мог помочь.