Сердце призрака
– Лукас, – мягко сказала Шарлотта, но в ее голосе послышался упрек. – Растин всего лишь хочет помочь.
Она была права, и я это знал. Но мне хотелось, чтобы Растин относился к Стефани с таким же трепетом, как и я.
Сделав шаг назад, я отвернулся и провел рукой по растрепанным волосам.
Шарлотта снова заговорила, однако на этот раз обратилась к Растину:
– Так почему же ты сам не попытался вступить в контакт со Стефани, если по плану это следующий пункт?
– Потому что, – начал Растин, – мы незнакомы, и меня она навряд ли станет слушать, в отличие, скажем, от него.
Тут Растин поднял стакан индийского чая, демонстративно указывая на меня.
– Меня? – удивленно спросил я. – Я не могу входить в астральный сон.
– Именно поэтому мы, – Растин окинул взглядом всех присутствующих, – отправим тебя в ее сон. Думаешь, я вас просто так ночью собрал?
Ну, конечно же. Наверняка в это время Стефани уже спит. Растин все продумал до мелочей.
– Ты можешь это устроить? – прошептала Шарлотта, когда я в состоянии шока пытался осознать происходящее и, наконец, придя в себя, обнадеженно посмотрел на Растина.
– Рад, что вы все решили приехать, – сказал Растин. – После вчерашнего нападения мне явно понадобится дополнительная помощь. Готовы рискнуть?
Осматриваясь по сторонам, я пытался найти хоть кого-то, кто был действительно готов.
Но все пребывали в полном замешательстве.
– Да, – твердо сказал я. – Готовы.
Глава шестьдесят третья. СтефаниЧарли появилась на свет в теплый июньский день. Но сейчас все дороги укрылись пушистым снежным одеялом, которое несло меня по извилистой каменной тропинке к мрачным памятникам и надгробиям.
С холодного ночного небосвода сыпались хрупкие снежинки, и, словно блестящий серебряный диск, на меня смотрела волшебная луна, освещая путь, о котором я и не догадывалась. Со времени похорон кладбище стало больше и теперь казалось совсем чужим. Мне тогда было всего одиннадцать, я смотрела в окно лимузина и наблюдала за проплывающими мимо нас деревьями и бездушными камнями.
Пройдя еще немного, я завернула за угол мавзолея, напоминающего небольшой сарай. И там, среди других таких же камней, меня ждал тот самый непритязательный гранитный памятник, который мы с папой поставили шесть лет назад.
В эту секунду я почувствовала, как обжигающий мороз парализовал мое тело и остановил горячую кровь. На мгновение я перестала дышать, но потом постаралась взять себя в руки. Однако я все еще не могла успокоиться и, под накалом эмоций, заплакала горькими слезами.
В отчаянии схватившись за памятник, я поспешила скрыться от пронизывающей боли за его каменной стеной, позабыв о том, что надгробие лишь напоминало о маме, а не было ею.
Я шагнула вперед, и по моей щеке скатились слезы. Приблизившись к подножию могилы, я упала к мерзлой земле.
Но моя мама точно не хотела, чтобы я плакала у ее надгробия. Она хотела, чтобы я улыбалась и была счастлива. Однако, когда она была жива, мне было гораздо легче исполнять ее желания. И даже сейчас, когда мы снова вместе, она находилась где-то далеко. В холодном и одиноком месте. Там, где мы ее и оставили до того, как папа отвез нас в другой город.
Бедная Чарли. Она ничего не знает о маме.
Чарли. Я ужасно скучала по ней. И по отцу. Где они? А где я? Наверное, я вернулась обратно в Нью-Йорк, но уже без них.
Но что я вообще здесь делала? И как оказалась на кладбище?
Опустившись на холодную землю и прижав колени к груди, я обняла их.
– Мама, я заблудилась, – пробормотала я. – И, наверное, поэтому здесь. Но только я не понимаю, что сделала не так. И не знаю, можно ли это исправить.
Однако ответа не последовало. И только снежное шипение, заставляющее мое сердце вздрагивать и биться сильнее, нарушало мертвую тишину.
Склонив голову, я прижалась щекой к коленям и обратила внимание на другое надгробие. С вершины постамента над могилой нависла жуткая каменная статуя и, опустив голову, угрожающе смотрела вниз, но объемный капюшон скрывал ее лицо. Хотя, возможно, его и не было.
И почему-то она казалась мне знакомой.
Недовольно фыркнув, я поднялась с мокрого снега. Будучи уверенной в том, что под снегом найду имя мертвеца, я зашагала в сторону этой могилы.
Но как только мои пальцы коснулись загадочного монумента, я оцепенела от шепота своего имени.
Вздрогнув от испуга, я побоялась оглядываться назад. Но, собравшись с духом, проскрипела ботинком о каменную дорожку и обернулась.
– Лукас?!
Когда я увидела, как глубокие сугробы засасывают его обнаженные ноги, а в очках с черной оправой сияет серебряная луна, ко мне вернулась память. Внезапно я поняла, как сюда попала. И где была на самом деле.
– Я сплю, – сказала я. – Это всего лишь сон. – Я легонько посмеялась про себя. А потом снова ощутила, как по холодным щекам текут обжигающие горькие слезы. Безусловно, Эрик проявил необыкновенную щедрость, отправив меня сюда после того, что я ему наговорила. Но втягивать в это Лукаса было слишком жестоко. Может быть, после нашей сделки он просто решил надо мной поиздеваться. Или хотел отомстить за то, что я сорвала его маску.
– Да, это сон, но он реален, – сказал Лукас приглушенным тоном, словно пытался убедиться в этом сам. – Ну, или я.
Дотронувшись до сердца, он указал на себя, и у меня перехватило дыхание. Потому что раньше на его месте был Эрик. И тогда я допустила ошибку, за которую расплачивалась по сей день. И не могла допустить снова.
– Лукас, – прошептала я и сделала шаг навстречу, потому что знала, что как только сон перейдет в реальность, все исчезнет. Но хуже всего было то, что он мог оборваться в любой момент. А пока я его не поцелую, я не могу этого допустить.
Обескураженный нашей встречей так же, как и я, Лукас раскрыл свои нежные объятия. И, в ту же минуту сорвавшись с места, я подбежала к нему и чувственно обняла, прошептав себе, что пока я ощущала тепло наших тел, совершенно неважно, реальность это была или сон.
– Как бы мне хотелось, чтобы все было по-настоящему, – сказала я сквозь слезы, смешанные с искренней радостью и безнадежным отчаянием. Утопая в его ласковых объятиях и упиваясь до боли знакомым ароматом волос, я прошептала: – Умоляю, скажи, что это не сон.
– Я настоящий, – ответил он, крепко обнимая меня за талию. – Но… Я не знаю, сколько у нас осталось времени. Если ты вдруг проснешься или круг оборвется…
– Круг? – я отстранилась и пронзила Лукаса удивленным взглядом, вцепившись в его грудь, словно это могло продлить нашу встречу, несмотря ни на что.
– Нет времени… – Он резко остановился и, взяв меня за руки, сердито нахмурился. Развернув кисти рук ладонями вверх, он принялся осматривать мои раны, забинтованные Эриком. Но были они с самого начала или появились тогда, когда я все вспомнила?