Российские спецслужбы. От Рюрика до Екатерины Второй
После гостеприимной Голландии «Великое посольство» отправилось в Англию, где провело еще долгих три месяца, но дни эти пролетели за работой, как один. Главное внимание Петр и его соратники уделили ознакомлению с кораблестроением (торговым и военным) того времени. Петр побывал на главной базе английского флота Портсмут, участвовал (в качестве наблюдателя) в ходе крупного военно-морского учения, ознакомился со знаменитым артиллерийским арсеналом в Вулвиче [147].
(В тот же день царь отправил в Россию депешу: к его возвращению подготовить все необходимые бумаги для учреждения пяти новых приказов: Адмиралтейского, Военно-морского, Артиллерийского, Военного и Провиантского) [148].
После Англии, посольство вновь оказалось на континенте, его путь лежал в Вену. Там Петра застало сообщение о начале мощного, второго по счету, стрелецкого бунта. Петр Алексеевич был вынужден вернуться на родину. Он горевал только об одном: не состоялась его поездка в Венецию, где посольство намеревалось ознакомиться со строительством галер, широко применяемых в военно-морском деле. Сорвалась также давно планируемая поездка в Рим и Швецию [149].
Как считают исследователи, «главное было сделано. Царь получил огромную информацию, зримо ощутил, в чем отстает Московское государство и по какому пути следует идти в деле масштабного строительства своего флота и армии. Буквально с первых дней своего возвращения в Москву он приступил к проведению крупных, в том числе и военных, реформ, вызвавших огромный резонанс, как в России, так и за рубежом. М. А. Веневитинов писал: „Плоды пребывания царя в Голландии и благие последствия его первого путешествия за границу трояко отразились в России, именно: на ее цивилизации, на создании ее морской силы и на распространении ея влады-чества"» [150].
С самого начала XVIII века Россия «активно втягивается в водоворот международной политики», завязываются ее связи с западноевропейскими державами. В 1700 году Россия начинает войну за выход к Балтике (вошедшую в историю как Северная, длившуюся долгих двадцать один год). Как никогда важна в это время разведка — и внешняя, и военная. Без них и государственный аппарат, и армия, как без рук. (В этом убедились в ходе трагических для российской армии событий под Нарвой, где войска Петра потерпели сокрушительное поражение. И одна из причин последнего, это отсутствие точных данных о шведском войске, о количестве у противника орудий, о движении конницы.)
Но уже буквально на следующий день после Нарвы, русские вновь рванулись «в бой»: они создавали новую армию, флот, лили пушки, возводили заводы. Не последнее внимание уделялось разведке и контрразведке, чтобы постараться избежать позора, подобного нарвскому избиению.
Сохранился один прелюбопытный документ, дающий представление о кругозоре российских разведчиков, о задачах, стоящих перед ними, и о многом другом, что оставалось вне поля зрения обыкновенного обывателя:
«В 1702 году Готовцов был первоначально отправлен к Огинскому 5 февраля для наблюдения за действиями состоявших под его начальством войск и сообщения сведений о Шведском короле, движении Шведских войск и отношениях к Швеции Польских и Литовских сенаторов; ему велено было оставаться при Огинском до 15 марта. После возвращения Готовцова в Россию, он был снова отправлен в Литву в конце июня. При этом ему был дан следующий наказ: „Статьи, по которым, будучи Павлу Готовцову при господах сенаторах Вишневецком и Огинском, чинить тайно.
1. Ехать ему, как возможно наскоро, чрез Смоленск или куда податнее, и быть в войсках, или где обретатися будут, при вышеписанных особах, чтоб о всяких делех ему ведать: какие поступки имеют между себя, также и к неприятелю, и не ослабевают ли в начатой своей войне, которую они имеют против Свейской короны.
2. И естли в старой силе своей вышеписанные чины обретаютца, и войска при себе нарочитое число имеют и с неприятелем к миру склонности не имеют, и ему, Павлу, их всякими меры обнадеживать его царского величества милостию и вспоможением как войсками, так и денгами, как о том ему в прежних ево, великого государя, указех было на-писано.
3. А естли король Шведцкой и Сапега над ними какое разорение будут чинить и станут скла-нивать их к миру, и они будут от тоя войны с ними успокоиватца, а ведомость он, Павел, приимет подлинную, что король Шведцкой хочет учинить Сапегу по старому гетманом или выше каким в Литве владетелем, то ему, Павлу, предлагать им от его царского величества имени тайно, дабы они тоя войны как наивяще не оставляли; и ежели пожелают, то царское величество их такими ж учинит, как и Сапеги, и в службе им тягости никакой не будет, топко оных как от короля Шведцкого, так и от их неприятеля Сапеги всеми своими силами оберегать будет и Литву в разорение ни-како не допустит; и чтоб они на то отозвались сами чрез писма свои со обещанием к царскому величеству и ему, Павлу, сказали, и о том писать будет к царскому величеству и обещать им неотменную милость и некоторое знатное число денег (что возможно оную Литву от неприятелского нападения, за помощию Божиею, удержать) и предлогать им, что уже они гораздо как от Сапеги, так и от иных в вящую погибель приходят, а егда до царского величества склонность свою оказывати будут, то им токмо всякая премногая и богатая милость от его царского величества станет чинитца, и самовластии будут, и в разорение никому допущены не будут, и наивыщими самыми чинами застанут, и все крепости, от неприятелского нападения в Литве дабы оныя безопастны были, ко укреплению, как настоит, приведены будут вспоможением его царского величества, також и водности их и привилеи не токмо что умалятся, но еще наивяще от его царского величества умножены будут.
4. Живучи ему, послу, всячески наведыват(ь)ся от них и от иных, что королевское величество Пол-ской намерен ли неприятеля из Варшавы выгонять, и войскам ево Саксонским от речи посполитой и коликим числом (как ныне в вестях явилось) позволено ль для обороны и выгнания ис Полши неприятеля входимым быть, и буде поведено, то скол-ко оных будут; и коронные шляхта к той войне какое склонение свое имети будут, и в коликом числе войск, и кто над которыми войски правитель, и какое действо чинити будут над неприятелем, и кто из сенаторей Полских приклонен к стороне королевской.
5. Также неведыват(ь)ся ему втайне, коронные с Шведом какова союзу не учинили ль и под какими обстоятелствы, також и к ним, господам сенаторем Вишневецкому и Огинскому, от короля Шведцкого для каких факцей в присылке ково нет ли, и пересылки писмами и миротворения с Са-пеги им не чинят ли и какия обещания, и кто ныне ис Поляков с Шведцкую сторону факцыю держат.
6. Також наведыват(ь)ся ему, како король Шведцкой намерение свое имеет против королевского величества, оного вовсе ль изогнать, согласясь с речью посполитою, и не намерен ли кого иного королем Полским учинить, или какой союз с ним, королем Полским, хочет учинить на сторону его царского величества, к тому речь посполитую не склоняют ли, и королевское величество Полской к тому какое свое склонение имеет ли, и их, господ сенаторей, к тому призывать не станут ли; и держать сие во всякой тайности и никто б сего не ведал.
7. Объявить им, господам сенаторем, что царское величество уже давно указал к ним на вспоможение иттить войскам своим конным и пехотным из Смоленска, которые под правителством господина генерала-маеора Богдана Корсока, также и его царского величества войск Запорожских гетману поведено некоторое знатное число войск к ним послать, и самому итти и сообщитца, и над неприятелем поиск чинить и Литву в разорение не допустить, как достоит, остерегая водности их; но однакож их желание уведав, что в третей статье изображено, и еще всеми своими силами к тому воздвижение чинить повелит. — Все сие чинить ему, Павлу, втайне и добрым порядком и неумалением чести великого государя, под опасением себе от его, великого государя, гнева, и что проведает по выше-писанным статьям, о том писать ему цыфирью, которая ему дана напред сего.