Российские спецслужбы. От Рюрика до Екатерины Второй
9. С консулами других держав, кто тамо ныне обретается или впредь обретаться будет, надобно вам пристойное и ласковое обхождение иметь, но за поступками и делами их прилежно примечать, також будет к хану от польской республики и вельмож, или горских владельцев и прочих народов присылаемы будут посланцы и нарочные люди, то о прямой причине таковых присылок надобно вам надежный известия сюда присылать и о том же, смотря по нужде и материи, уведомлять и киевскаго генерал-губернатора Глебова, також и резидента Обрескова; а когда бы хан крымский, по высылке ныне от себя прус-скаго резидента Боскампа, вновь ему при себе пребывание дозволить похотел от того имеете пристойными способами и внушениями отвращать его, хана и воздерживать.
10. В бытность вашу в Крыму надлежит вам во всем содержать и вести себя согласно с декором здеш-няго императорскаго двора неоскудно и непостыдно; ради чего определяется вам с императорского в-ва ежегоднаго жалованья 2000 рублев, на проезд ваш туда и на исправление экипажа 1000 рублей, на отправление курьеров и кормовыя им деньги 1000 рублей, на канцелярские расходы и на наем дома, ежели вам от хана безплатежной квартиры дозволено не будет — 500 рублей, на чрезвычайные расходы, подарки и дачи приятелям 1000 рублей, да на содержание сейме-нов и их караула 500 рублей, всего 6000 рублей, но из определенной суммы на чрезвычайные расходы тысячи рублев можете вы дачи производить приятелям за получаемый от них важныя и верный известия, пред-ставя о том наперед в коллегию иностранных дел и истребовав на то резолюцию, или не описывался в оную, смотря по нужде и по таким случаям, кои бы к донесению сюда не терпели времени, и о всех тамошних издержках присылать сюда по третям подробный счет; а кроме сего для исправления канцелярских дел и переводов определены к вам будут из киевской губернской канцелярии один переводчик, да один канцелярский служитель отсюда из коллегии; також два толмача и шесть человек гренадер из Киева.
11. Для известия вашего прилагаются при сем копии с циркулярных указов к здешним пограничным командирам, а именно в Киев к генерал-губернатору Глебову, командующему ныне украинским корпусом генерал-поручику Олицу, в Астрахань к тамошнему губернатору, в крепость святаго Димитрия к генерал-майору тамошнему коменданту Сомову, в крепость святыя Елисаветы к генерал-поручику Нарышкину, к донскому войсковому атаману Ефремову и с рескрипта к резиденту Обрескову о содержании с вами корреспонденции письмами по делам здешним, принадлежащим до их команд и места, и дабы они по будущим от вас представлениям и требованиям чинили во всем потребное исполнение; да при сам же следует к исполнению вашему копия с указу 1724 года о делах тайности подлежащих, а впрочем чего не достанет в сей инструкции, на первый случай ныне вам даваемой, оное наградите вы собственным искусством вашим и знанием.
12. Сию инструкцию надлежит вам хранить в крайней тайности, для единаго собственнаго знания вашего и употребления, и если бы нашлись вы в каких-нибудь опасных обстоятельствах по нечаянному случаю войны, высылки вашей и прочаго сему подобнаго, то не оставите вы во первых оную и прочие секрету подлежащие насылаемые вам отсюда указы истребить, дабы оные отнюдь и никаким образом до знания места вашего или Порты оттоманской дойтить не могли О всех же тамошних обращениях надлежит вам помесячно давать знать ныне киевскому ген. — губернатору Глебову, или тому, кому пограничныя дела и корреспонденция впредь поручены будут, а о важных делах и в коллегию иностранных дел доносить чрез нарочных курьеров из определенных к вам шести человек гренадер и присылаемых к вам из Киева рейтар и толмачей, и сим последним давать на проезд обыкновенную в путь их дачу, також рейтарам и толмачам кормовыя деньги на день по 6 коп, а будущим иногда из полону освобожденным пленникам кормовых же денег по 4 коп. с половиною на день.
Граф Михайла Воронцов, князь Александр Голицын.
В Москве, 14 мая 1763 года» [371].
Как-то не вяжется эта инструкция (подробная, дальше некуда) с выводом Ч. А. Рууда, статью которого мы цитировали выше.
Можно, конечно, сказать, что этот документ единственный в своем роде. Но это далеко не так:
«Инструкция из государственной коллегии иностранных дел майору Адольфу Бандре [372].
По указу Ея имп. в-ства отправляетесь вы ныне в Литву к виленскому воеводе князю Радзивилу как для подачи ему следующаго при сем в оригинале ея императорского в-ства письма, так и для учинения при том некоторых со стороны здешняго двора представлений, клоняющихся к преклонению его в российские виды при будущем выборе новаго в Польше короля; и для того надлежит вам [373].
1. Ехать отсюда немедленно через Ригу в то место, где помянутый князь находиться будет. По приезде вашем туда имеете вы к нему явиться и при вручении ея императорского в-ства письма испросить себе впоследствие онаго времени к особливому между вами свиданию.
2. По получении на то часа и когда вы наедине без свидетелей будете, сделать ему от себя пристойный комплимент, а потом сказать, что вы от особы ея императорского в-ства нарочно присланы к его светлости для осведомления о его мнениях и о причинах чинимых им вооружений, потому что гене-рально приписываются ему от всех такие виды, будто бы при будущем выборе короля польскаго намерен он не только вопреки намерению ея императорского в-ства действовать, но и озлоблять еще вооруженною рукою преданных ей и истинно о пользе отечества своего усердствующих вельмож, жертвуя в том партикулярной своей к ним вражде тишиною и благосостоянием сограждан своих; что ея императорское в-ство желала бы иметь причину сумневать-ся о подлинности сих неприятных подробностей, но имея с разных сторон многия и подтвердительныя известия, не может обойтиться подавать им к сожалению своему совершенную веру; что потому для предупреждения народных бедствий и угрожаемых ему самому князю напастей, ея императорское в-ство, памятуя совершенно похвальную и непременную отца его к российским интересам преданность, а особливо по человеколюбию своему предпочитая всегда кроткие способы насильственным, изволить ему милостиво советовать, дабы он от вредных предприятий и от сообщения с противниками вовсе уклонился, а вместо того приступил к стороне друзей российских и тем заслужил себе милость и щедроту ея императорского в-ства, которым тогда скоро увидит существительные опыты; чтобы он разсудил, что будучи знатностию рода, чина и богатства один из первейших членов республики, не может гражданскою войною, в которой натурально Россия участие принять должна будет, ничего выиграть, а все невозвратно потерять, тем больше, что лучшия его деревни лежат в близости от российских границ, следовательно и были бы первою здешняго возчувствования жертвою; что больше всего может он и собственную свою персону подвергнуть опасности, ибо в военное время нужда и необходимость приводит часто неволею на самыя жестокия меры; что даваемые ему вопреки советы происходят от людей коварных, которые на иждивении его в мутной воде рыбу ловить хотят; или от самых врагов, кои льстя ему теперь и приводя до крайности, копают падению его ров; что конечно из сих советников, когда его напасть постигнет, ни один при нем не останется, но каждой предал его тогда злому жребию, благовременно возьмет к спасению своему меры, а иной может быть и самым предательством потщится еще засдужить себе от неприятелей его мзду, и что впрочем ея императорское величество, есть ли он в нынешних своих мыслях упорно пребудет и пренебрегая полезные ему советы, вздумает раздражать ея императорское в-ство до конца, хотя и с крайним сожалением, но принуждена будет дать ему возчувствовать всю тягость своего гнева, которой теперь время еще упредить, и основать благосостояние свое на твердом начале, то есть на покровительстве и зашищении ея императорского в-ства.