Шофер (СИ)
Травин ждал Симу возле Императорского павильона, похрустывая сушками с сахаром. На часах было без четверти два, женщина опаздывала.
— Серёжа, — раздался голос из-за спины.
Молодой человек обернулся. В метре от него стояла Кольцова в рубахе и холщёвых брюках, в руке она держала бутылку сельтерской воды.
— Ты чего не звонишь? — Лена подошла ещё ближе, почти вплотную, лукаво улыбнулась, — совратил девушку, а сам в кусты?
— Ничего я не в кусты, — спокойно ответил Травин, прикидывая, что сушек осталось ещё на пять минут ожидания, а потом придётся идти за новой порцией, — как поживает муж?
— Не ревнуй, это мещанство, — Кольцова расцвела, — я же сказала — бывший. Мы просто друзья. А ты что здесь делаешь?
— Даму жду.
— Вот как. И где же она? Опаздывает? Может быть, совсем не придёт?
Сергей хотел было ответить, что это, собственно, не её, Кольцовой, дело, но тут из-за павильона появилась Сима. Женщина принарядилась, синее платье было схвачено белым пояском, подчёркивая талию, на ногах блестели модные туфельки, волосы она завила в кудряшки по последней моде, на золотой цепочке висел кулон с синим камушком. Сима подошла к Травину и уставилась на Кольцову, та в ответ уставилась на неё. У обеих женщин возник один вопрос — «Кто она?». Травин интригу разводить не стал.
— Сима, познакомься, это Лена Кольцова, она учится в университете. Лена, это Серафима Олейник, мы вместе работаем.
Сима едва заметно поджала губы, и так же едва заметно прищурила глаза. Подружка Травина ей сразу не понравилась, во-первых, со своей мальчишеской фигурой и короткой стрижкой «гарсон» она словно сошла со страниц модного французского романа «Холостячка», во-вторых, получала высшее университетское образование, и в-третьих, была как минимум лет на семь моложе, а то и на восемь. И главное, между ней и Сергеем явно что-то было, это Сима чувствовала. Машинистка взяла молодого человека под руку, Травин улыбнулся, подмигнул Кольцовой и дал себя увлечь в сторону Майского просека.
Лена смотрела им вслед, ей Сима тоже не понравилась. Она хорошо и с вкусом оделась и причесалась, была старше, а значит опытнее, так что наверняка знала, как крутить мужчинами. В этом конкретном случае — Травиным, который сейчас шёл за ней, как телок. До этого момента Кольцова предпочитала думать о Сергее как о случайном знакомом, с которым можно приятно провести время, и не более того, но теперь всё поменялось, в жизни Травина, оказывается, была женщина, или точнее сказать, соперница. Девушка взглянула на золотые часики, до футбольного матча «Красная Пресня»-МСПО оставалось ещё минут сорок. Первым желанием Кольцовой было проследить за парочкой, выяснить, какие между ними отношения, но она сама себя одёрнула.
«Не будь мещанкой», — подумала Лена. — «И вообще-то, стадион в той стороне, так что я ни за кем не слежу.»
На самом деле стадион располагался левее, между четвёртым и пятым Лучевыми просеками, но девушка себя убедила, что тот путь, который она выбрала — короче.
Сима поначалу шла быстрым шагом, пытаясь увеличить расстояние между собой и молоденькой вертихвосткой, но потом сбавила темп, на бегу прижиматься к Травину было неудобно. Быстрая ходьба требовала энергии, она отобрала у Сергея сушки и кидала их в рот одну за другой, почти не чувствуя вкуса. Разговор поначалу не клеился — и из-за того, что она запыхалась, и потому что общей темой для них была работа, а говорить о ней в выходной не хотелось. То, что погода отличная, было повторено раза три, не меньше.
— Я здесь на велосипеде катаюсь иногда, — Сергею погода как повод поговорить вообще была безразлична, — заезжаю на круг, потом по Майскому до Ширяевки, и на Поперечный. Красота, в полночь тут нет никого почти, прохладно и тихо.
— У меня тоже велосипед был в детстве, трёхколёсный, — Сима старалась идти с Травиным нога в ногу, два её шага на один его, — а потом как-то не получилось, началась война, я закончила курсы медсестёр, в госпитале работала, а после, когда революция, и не до катаний стало, то голод, то холод. Зато теперь всё хорошо, можно начать. Научишь?
— Обязательно, — пообещал молодой человек, — но сначала давай место найдём, а то, похоже, здесь вся Москва собралась.
Действительно, всё пространство вокруг Майских прудов было занято, люди сидели, лежали, и даже стояли на траве, многие пришли с корзинами, полными едой, эти занимали площадь побольше. Отдыхающие играли в карты, шахматы и домино, на берегу Лебяжьего пруда пинали мячик волейболисты, а гладь Большого Оленьего рассекали лодки. Уличные веранды тоже были полны, между столиками сновали официанты, разнося бутылки с холодным лимонадом.
— Не представляю, где мы разместимся, — Сима беспомощно огляделась, — тут ступить негде.
— Было бы желание, — Травин потянул женщину в сторону лодочной станции, свистнул, — Эй, ты.
Перед ними словно по мановению волшебной палочки возник разносчик, выслушал заказ, получил две бумажки по рублю, исчез, и объявился снова, когда Сергей расплачивался за двухместную лодку. В руках пацан держал перевязанный бечёвкой газетный свёрток с расплывающимся жирным пятном и две бутылки воды. Травин забрал свёрток, положил на сиденье на корме, и пока Сима примеривалась, как бы половчее перейти в лодку, подхватил её на руки и перенёс на борт.
— Ну вот, — сказал он, мощными гребками уводя лодку к центру пруда, — наш персональный пляж.
Пока женщина хлопала глазами, Сергей скинул рубаху и штаны, оставшись в полотняных трусах, и прямо с бортика сиганул в воду, обдав её брызгами.
— Отличная водичка, — крикнул он, выныривая, — прыгай.
Сима вздохнула, мысленно распрощалась с причёской, сняла платье, под которым оказалось синее трико с белым резиновым пояском и глубокими клинообразными вырезами на боках, наклонилась над водой, и тут же полетела в воду — Травин не стал ждать, пока она решится, и выдернул её из лодки.
Кольцова наблюдала за этим безобразием с берега. Мало того, что её недавний знакомый купался почти голышом, смущая семейные выводки. так ещё и подружку свою лапал, а та если сопротивлялась, то только для вида, а так хихикала и словно нарочно подставляла Сергею то грудь, то ногу, а то и вовсе задницу. В раздетом виде соперница оказалась ещё опаснее, все округлости у неё были на месте, а купальный костюм своими глубокими вырезами их только подчёркивал. Лена раздражённо хмыкнула, и пошла в сторону стадиона. Желание смотреть футбол пропало напрочь.
Лодка покачивалась на мелких волнах, Сергей и Сима накупались, назагорались, и только часам к шести отдали судно обратно на станцию. Они поначалу говорили обо всяких пустяках, постепенно перешли на подробности из жизни, Травин сам ничего о себе не рассказывал, только слушал и переспрашивал, женщина, которая считала свою жизнь пустой и совершенно не интересной, вдруг обнаружила, что ей есть что вспомнить, и что её слушают с пониманием. Беседа плавно перетекла с водной глади на веранду ресторана «Олень», а оттуда — на тенистые тропки парка. Солнце не торопясь клонилось к закату, молодые люди целовались, кудряшки Симы, и так растрёпанные после купания, совсем запутались, но её это не волновало.
— Глянь, Рябой, кто тут у нас. Фраер фифу тискает.
На полянку, где расположились Травин и Сима, вышли четверо. Самому старшему, бритому налысо, с выщерблинами на лице, было лет тридцать, младшему, мелкому тощему парню с придурковатым лицом — не больше двенадцати. Женщина ойкнула, пытаясь натянуть платье на голую грудь, покраснела, Сергей прыжком вскочил, поддевая штаны.
— Не волнуйтесь, господа-граждане, ведите себя спокойно и скидывайте лишнее на нужды бездомных, — произнёс заученную фразу один из грабителей, правда, сказал он её на автомате и к концу с бодрого тона перешёл на неуверенный.
Когда Травин поднялся, его уверенный вид, мощная фигура и спокойствие Рябому очень не понравились, он хотел было сдать назад, но возможная потеря авторитета и то, что фраер был без оружия, перевесили осторожность. В руке блеснул нож.