Укротитель миров: магические твари (СИ)

Это для Сеньки он был грозной фигурой. Мне же стоило сказать пару слов Жану Гавриловичу, и Лёва пожалеет, что вообще подходил к ферме мастера Казимира.
Собственно, и сам мастер вполне мог разобраться с авторитетом местной гопоты. Всё-таки, в его продукции заинтересовал сам Император.
Нет, Тощий Лёва угрозы не представлял.
А вот с моим утренним безумием нужно было разобраться срочно.
Что это, вообще, было?
В прошлой жизни мне приходилось драться. Не то, чтобы очень часто, но и тихоней я не был.
Но ни разу мне не хотелось кого-нибудь убить. Тем более, голыми руками.
В последние дни мне пришлось очень хреново.
Меня пытались сожрать магические твари, оборотни и сбрендившие аристократы.
Меня держали в клетке, приковывали наручниками. На моих глазах людей превращали в безумных монстров.
Я устал так, как не уставал очень давно.
Могла ли эта усталость вызвать утренний приступ бешенства? Или здесь крылось что-то другое?
Не превращаюсь ли я сам потихоньку в кровожадного монстра?
Неприятная мысль, вот только просто отмахнуться от неё я не мог. Такие вещи о себе желательно узнавать, как можно раньше.
Я не знал, как это проверить. Но кое-какие идеи у меня были.
Кроме того, нужно было разобраться с заклинаниями, которые в подвале графа я применял почти интуитивно.
Если уж у меня в арсенале появилось оружие — я собирался его изучить.
А ещё внезапное обострение ощущений в кабинете Императора. Ещё одно непонятное свойство, явно магического происхождения.
Моё сознание сейчас напоминало тёмный чулан, битком набитый непонятными и опасными умениями. Чем скорее я в нём разберусь — тем лучше!
Первым делом я вытянул руки перед собой. Привычно сложил пальцы, и возле них появилось знакомое облачко водяного пара.
Замечательно!
Я сгустил облачко в каплю воды, заморозил её и стряхнул с ладоней. Ледяной шарик величиной с мячик для настольного тенниса упал в траву.
Проделывая эти манипуляции, я не смотрел на руки, а внимательно прислушивался к магической матрице внутри себя. Я пытался понять, за счёт чего происходит магия.
Струна в груди гудела негромко и басовито. Едва заметные вибрации отдавались во всё тебе странной приятной щекоткой. Это можно было сравнить с рабочим режимом электрического прибора.
Стайка пёстрых скворцов облепила старую яблоню. Птицы возбуждённо перекрикивались и шумно перепархивали с ветки на ветку.
Я снова создал водяное облачко. Разделил его на две части, и в каждой ладони задрожала капля воды.
Я заморозил капли. От одной из них потянул тонкую ледяную паутинку к ближайшему скворцу.
Струна в груди завибрировала громче и отчётливее. Эти вибрации передавались паутинке — я слышал её тихий звон, похожий на звучание хрустального колокольчика.
Внезапно во мне проснулся голод.
Птица показалась маленькой, но желанной добычей. В ней пульсировал крохотный, но невообразимо вкусный огонёк жизни. Нужно только дотянуться — и я проглочу его!
Я оборвал паутинку и торопливо стряхнул в траву ледяные капли. Испуганные моим движением птицы сорвались с яблони и скрылись в глубине сада.
Чёрт! Опять?
Ладно, пока ничего страшного не случилось. Я и до этого знал, что могу поглощать жизненную энергию других существ.
В конце концов, чем это отличается от обычной еды?
Пора переходить к более основательной проверке.
Чувство голода внутри ещё не утихло. Я воспользовался этим и стал усиливать его при помощи воспоминаний.
Я вспомнил оборотня, в которого превратился полицейский урядник.
Рычащая, косматая безумная тварь.
Но сколько в ней было жизни, сколько энергии!
В желудке заурчало.
Я представил, как впиваюсь пальцами в бока оборотня, разрушаю его матрицу и вытягиваю её, вбирая в себя.
Магическая струна в груди неистово звенела, заглушая даже стук сердца. Глаза заволокло кровавой пеленой. Пальцы скрючились, они были готовы хватать и разрывать.
Суставы трещали и ныли. Мне казалось, что руки вытягиваются, становятся когтистыми лапами и обрастают шерстью.
 
Я вскинул голову к небу и закричал. Но место человеческого крика из глотки вырвался страшный звериный вой.
В кого ты превращаешься, Костя⁈
Ещё немного, ещё шаг — и ты рухнешь в такую бездну голодного безумия, из которой тебе не выбраться!
Я плотно сжал веки. Почти насильно распрямил пальцы, заставил ладони расслабиться. И задышал — медленно, делая паузу после каждого вдоха и выдоха.
Постепенно напряжение спало, и голод отступил.
Вместо шума крови в ушах я услышал шум ветра в листьях яблонь и звонкое журчание ручья.
Я прислушивался к этим звукам, пока они не поглотили моё внимание целиком. Я слышал, как дрожит каждый отдельный листок, как звенит, разбиваясь, каждая капля воды в ручье.
Мягкой волной нахлынули запахи.
Кисловато-сладкий аромат созревающих яблок с лёгким оттенком корицы. Густой пряный запах смородинового листа.
Вода в ручье пахла свежестью и рыбой, а толстые стебли золотого корня — почему-то розами.
Не открывая глаз, я потянулся вниманием в сторону дома мастера Казимира. И расслышал далёкий стук.
Кто-то стучал в запертые ворота.
Я услышал шаги Сеньки. Затем далёкие неразборчивые голоса. Тихий гул электрического мотора, неприятный скрежет отъезжающей в сторону створки.
И снова шаги.
Только теперь шагали двое, и шли они ко мне.
Один из них Сенька — это понятно. А кто второй?
Я принюхался и различил знакомый запах. И почти сразу услышал почтительный Сенькин голос:
— Прошу сюда, ваше благородие!
Чёрт!
Я тряхнул головой, сбрасывая остатки наваждения. Затем вскочил на ноги и сбежал вниз к ручью. Наклонился, распугав стайку форелей — они метнулись в стороны, сверкая пятнистыми боками.
Я зачерпнул холодную воду и торопливо плеснул себе в лицо. Всмотрелся в дрожащее отражение — вроде бы, с глазами всё нормально.
Только волосы мокрые и взъерошенные, и вид диковатый.
За спиной хрустнула ветка. Я расслышал хруст даже обычным слухом.
— Добрый день… Константин!
Я улыбнулся — она так и не решила ещё, как ко мне обращаться.
Обернулся и увидел баронессу Поклонскую, которая стояла, опираясь рукой о ствол яблони.
На лице баронессы нерешительность боролась с упрямством.
Изумительное сочетание!
За спиной Поклонской маячила любопытная физиономия Сеньки.
— Здравствуйте, баронесса!
Я решил принять её тон.
— Что-то случилось?
— Мне нужно срочно с вами поговорить, — сухо ответила Поклонская.
Чуть повернула голову и добавила специально для Сеньки:
— Наедине.
— Почему бы и нет?
Я растёр ладонями лицо и пригладил мокрые волосы. Затем выбрался на откос и остановился напротив баронессы.
Волей-неволей ей пришлось смотреть на меня снизу вверх.
Поклонская хотела что-то сказать, но я опередил её:
— Сёма! Как твои дела с оранжереей?
— Всё отлично, Костя! — бодро ответил Сенька, — уже заканчиваю. А у тебя… что-нибудь получилось?
— Кое-что, — уклончиво ответил я. — Нужно больше времени. Пожалуйста, дай нам с Марией Васильевной поговорить.
— Конечно, — ответил Сенька, но продолжал переминаться с ноги на ногу.
— Сёма, иди! — чуть настойчивее сказал я.
Сенька вздохнул и скрылся в кустах.
Мария Васильевна приоткрыла рот, но я остановил её движением руки. Прислушался — Сенькины шаги, действительно, удалялись в сторону дома.
Вот теперь можно и поговорить.
— Так что случилось? — с улыбкой спросил я баронессу.
Оставшись вдвоём, она немедленно перешла на «ты».
— Что ты наговорил Вите Захарову? — запальчиво спросила Поклонская.
Обалдеть!
Неужели Захаров не придумал ничего умнее, чем поплакаться баронессе?