Беспредельная Римская Империя. Пик расцвета и захват мира
Звезда римской эстрады
Лица у людей усталые, но счастливые. Однако надо как-то решать вопрос со спасенной в море женщиной. Она одна и без денег. Участники плавания дружно скидываются, чтобы помочь ей. Выходит немного, но достаточно, чтобы найти где переночевать и купить еду, а возможно, и новую тунику. Дальше ей придется устраиваться самой.
Последним вносит свою лепту наш матрос. Кормчий ободряюще хлопает его по плечу, и он протягивает несколько монет. Кормчий прекрасно знает, что деньги эти не заработаны честным трудом… оттого он и убедил своего матроса расстаться с ними ради благого дела. Так, отчасти чтобы не накликать беду, отчасти под давлением товарищей, отчасти в благодарность богам за спасение, он отдает женщине украденные монеты. Среди них и наш сестерций. Женщина смущена и робко произносит слова благодарности. Она еще не отошла от шока.
Весть о гибели корабля и о том, что она — единственный спасшийся с него человек, мгновенно разносится по городу. Элия Сабина — так зовут женщину — персона весьма необычная… Она виртуозный музыкант и певица: о ней говорят «artibus edocta», «сведущая в искусствах». Ее мастерство высоко ценится в городе, где она живет, — Аквинкуме. [128] Длинные белокурые волосы, небесно-голубые глаза и высокий рост с первого взгляда выдают в ней северное происхождение.
Ее надгробную стелу археологи найдут именно в том городе. Из надписи на стеле узнают о ней многое — например, ее карьеру. Она начинала с игры на струнном инструменте, возможно кифаре или предке нашей гитары («pulsabat pollice chordas» — «нажимала пальцем на струны»). Перебирая струны, она пела необычайно красивым голосом («vox ei grata fuit» — «голос ее был приятен»).
Она была настолько одарена, что быстро перешла к другому инструменту, водяному органу, и тоже снискала успех.
В римскую эпоху этот инструмент являлся эквивалентом нашего фортепиано и был непременным участником любого музыкального события сколько-нибудь высокого уровня. Он звучал и на камерных концертах, устраивавшихся в богатых частных домах для узкого круга приглашенных, и в амфитеатре во время гладиаторских боев, создавая «звуковое сопровождение» для наиболее драматических моментов.
Мы знаем еще кое-что об Элии Сабине: она бывшая рабыня, отпущенница, и выйдет замуж за своего учителя музыки (но сейчас она еще не замужем). Чудесная история любви. И притом необычная: ее будущий муж, тоже органист, — легионер II Вспомогательного легиона. [129] Прежде дислоцированный в Британии, легион был при Траяне переведен в Аквинкум, но недавно небольшой контингент был направлен сюда, в Африку. Она направлялась к любимому, когда на море разыгралась буря…
Элия Сабина теперь одна, в незнакомом городе, в провинции, где она никогда не бывала, и на континенте, о котором знает только из чужих рассказов. Ее жених далеко, в пустыне, и не знает о случившемся. Как ей теперь быть?
Как стать божеством
К счастью, весть о кораблекрушении доходит до ушей еще одной женщины, весьма влиятельной.
Секстия Педуцея, так ее зовут, дочь Квинта Педуцея Спеса, происходит из благородного карфагенского рода.
Это высокая, тонкая женщина с открытой, доброжелательной улыбкой. Смуглая кожа и длинные кудрявые волосы выдают в ней далеких пунийских предков.
Она жрица, а точнее, как выяснили из ее надгробной стелы археологи, фламиника, то есть служительница культа одного отдельного божества.
Мы уже встречали одну такую жрицу в Риме, в портике Октавии. И вот ее коллега. Она служит культу божества на самом деле несколько необычного… культу императора Августа. Действительно, помимо Юпитера, Марса и Квирина, в императорскую эпоху родились культы императоров и членов их семей, обожествленных после смерти. Представьте, если нашего президента республики или премьер-министра после смерти «канонизируют» и они на многие поколения вперед станут почитаемыми божествами с полагающимися им храмами и жрецами, фимиамом, подношениями, требами, праздниками, «рождествами» и «пасхами»… Вот одно из серьезных различий между нами и Римской империей.
В римскую эпоху первый император Август и его супруга Ливия, считавшиеся идеальной парой, положившей начало императорской эре, были обоготворены, и уже много десятилетий в каждом городе империи есть храм, посвященный исключительно им. Служат в них те самые фламины (flamines) или фламиники (flaminicae). Как здесь, в Карфагене.
В положении жреца есть свои преимущества: это сан, которого стремятся добиться все представители местной элиты, потому что это возможность выделиться в глазах других. В особенности жречество заманчиво для женщин, поскольку таким образом они получают важную публичную функцию в обществе, где главенствуют мужчины и почти все управление отдано в их руки.
Как только Секстия узнала о драме Элии Сабины, она послала за ней своих рабов. Им не пришлось долго искать ее. Когда женщины оказались одна против другой, все социальные барьеры между жрицей и отпущенницей тотчас рухнули и возобладала духовная близость.
Несколько дней Сабина была гостьей в доме Секстии и повсюду сопровождала ее. Это весьма энергичная женщина, помимо сугубо жреческих функций ведущая в городе самую разнообразную деятельность. Особенно много сил она отдает мероприятиям в поддержку родного Карфагена.
Власть имущие, спонсоры городской жизни
Так мы открываем для себя важную черту римского общества. «Альтруизм» богачей в отношении города и его жителей. К примеру, наша жрица использует деньги семьи на подарки Карфагену. То же самое делают другие влиятельные семьи — скажем, финансируя реставрацию важных памятников, или принося в дар статуи, или же в разные годы раздавая нуждающимся крупные суммы денег, организуя состязания квадриг или гладиаторские бои и т. д.
Все это входит в программу самоутверждения в глазах общества, реализуемую самыми видными родами каждого города. Это способ обеспечить лояльность сограждан и прославиться, впрочем практикуемый и по сей день. Порой семьи даже соревнуются за право сделать наиболее весомый дар.
Но в отличие от сегодняшнего дня, где почти всегда присутствует расчет на экономическую отдачу (спонсорство), в римскую эпоху дарения — официально «безвозвратные ссуды» и лишь отчасти служат для повышения престижа имени.
В действительности каждый богатый римлянин имеет нравственные обязательства вкладываться в город, в котором живет, потому что это всеобщий жизненный ориентир и центр тяготения, вокруг которого вращается все римское общество. «Noblesse oblige», [130] — сказали бы мы, то есть это гражданский долг богатого человека в отношении общества.
Сегодня это редкое явление, которое мы именуем филантропией. Но в римскую эпоху оно было столь распространено, что бо́льшая часть памятников, статуй, театров и амфитеатров в больших и малых городах империи появились благодаря пожертвованиям богачей. Зачастую их имена высечены в мраморе. Не будь этого морального долга богача, сегодня места археологических раскопок выглядели бы иначе — более скромно.
То, что акты щедрости являются социальным долгом, понятно и из похвального предприятия Траяна: он создал в Италии систему оказания помощи бедным детям, особенно в сельской местности, гарантируя им регулярные пожертвования на еду. Речь идет о незаконнорожденных детях, не имеющих никаких средств к существованию, истории которых, очевидно, произвели на Траяна сильное впечатление.
Разумеется, помощь распространяется только на детей римских граждан, не на рабов. И все-таки поражает такое чуткое и «современное» отношение к детям в столь древнем обществе. Сколько стран третьего мира и сейчас не имеет программ такого типа (эту миссию берут на себя неправительственные добровольные организации)!