Последний реанорец. Том X

‒ Следить и докладывать о каждом их шаге, ‒ приказал задумчиво я, а после поднял заинтересованный взор на Киру. ‒ Ростислав у…
‒ Всё так, господин, ‒ равнодушно кивнула хунхуза. ‒ Он у госпожи Морозовой.
Пришло время, не так ли? Прошлую войну в одиночку я проиграл и боюсь, без нужной помощи могу проиграть и эту…
    
Глава 4. Признание Жнеца, подготовка к бедам и странница...
Смежная стигма Романовых. 
Форпост правящей династии. 
Постоялый двор «Верфь». 
Поздняя ночь по земному времяисчислению… 
Стук по дереву получился тихим. Очень тихим и совсем немного гулким. Словно гудение настенных часов, которое беспощадно отсрочивает спокойные минуты. Правда, не сказать, что этого времени было хоть какое-то приличное количество. Сплошь галоп и скачка.
Реанорский слух уловил негодующее сопение и стенания Романова. Тот видимо пытался всеми силами не разбудить Морозову, перелезая через тело девушки, но сделать должным образом у него это не получилось, потому как её заспанный голос я всё равно услышал, а пару секунд спустя в дверном проёме замаячила сонная физиономия цесаревича с не менее сонными и недовольными глазами.
Но нужно отдать юноше должное, как и подобает аристократу-изгою, тот даже успел накинуть на себя штаны с рубахой и не стал светить трусами.
‒ Захар? Ты совсем офонарел? ‒ прошипел с кислецой в голосе парень, невольно зевнув. ‒ Время видел? Нам через несколько часов нужно выдвигаться, чтобы группу Рахимова менять. Тебе чего вообще?
‒ Простите за вторжение, ваше высочество, ‒ спокойно изрёк я. ‒ Но имеется важный разговор и боюсь, что до завтра он не потерпит. Не выслушаете меня?
‒ Прямо сейчас? ‒ приподнимая одну бровь, спросил цесаревич, параллельно с этим косясь вправо и протяжно выдыхая. ‒ Хотя ладно, черт с тобой. Заходи!
‒ Предлагаю проследовать в мою комнату. Пусть Анастасия Егоровна отдыхает. Не будем мешать ей нашими пересудами.
‒ Иди… ‒ раздался из чрева комнаты сонный шепот Морозовой. ‒ А то я уже устала от тебя…
‒ Тск! Женщины! ‒ с наигранным недовольством и цоканьем отозвался цесаревич, скорчив вселенскую гримасу негодования и в очередной раз невольно зевнув, со всем трепетом прикрыл за собой дверь. ‒ Пойдем, а то мне и самому интересно узнать, чего у тебя там важного на ночь глядя случилось.
 
* * *
‒ Ну и? Колись, давай, ‒ с тяжелым вдохом заговорил Ростислав, вальяжно падая на одно из кресел и запрокидывая ноги на второе, а затем поднял на меня донельзя изучающий взор. ‒ Зная тебя и твой характер разговор будет действительно важным. И касается он далеко не тривиальных вещей. Не так ли?
‒ Вы весьма проницательны, ваше высочество, ‒ усмехнулся я, опершись на подоконник и уперев свой взгляд в пол. ‒ Я никогда не сомневался в вашем мышлении.
‒ Завязывай давай уже с «высочеством», ‒ отмахнулся уныло юноша. ‒ Честно сказать, чаще всего меня обижает такое твоё обращение. Особенно после всего, что ты сделал лично для меня и моего рода.
‒ Боюсь… этого будет маловато, ‒ обронил тихо я, поднимая глаза на Ростислава.
‒ О чём ты? ‒ нахмурился резко парень. ‒ Что-то случилось? Какие-то проблемы?
‒ В какой-то мере да. Возникли проблемы…
‒ Что за проблемы? ‒ стал взволнованно допытываться юноша, а затем тот изумлённо приподнял брови. ‒ Значит, мне не показалось. После собрания у дядьки ты ходишь сам не свой. Всё дело в тех двоих, что на нас напали? Мне и самому сейчас не верится в то, что я говорю, но… неужели ты испугался?
На такое умозаключение цесаревича я совсем тихо рассмеялся себе под нос и печально усмехнулся:
‒ Поверь на слово, Ростислав, не родился еще тот человек, который смог бы меня напугать.
‒ Тогда в чем дело? ‒ вдруг не выдержал Романов. ‒ К чему эти прелюдия? Я впервые вижу тебя настолько нерешительным. Я твой друг. Расскажи и я постараюсь помочь…
Сучья кровь! Мастера Уартерата на меня нет, потому как цесаревич во многом прав.
‒ Я не боюсь тех двоих, ‒ расслабленно проговорил я, прикрывая веки. ‒ Я опасаюсь того, что может принести появление этих двух существ.
‒ Ты… Стоп! Что? ‒ осекся напряженно тот, внезапно прищурившись. ‒ Ты сказал существ? Разве они не люди?
‒ Это не люди, Ростислав. И никогда ими не были. Эти двое необычайно сильные существа из очень далёкого для тебя мира, ‒ честно признался я. ‒ Они прибыли из моего мира…
На целое мгновение в комнате воцарилась мёртвая тишина, а затем разлепив веки, я невольно встретился взором с необычайно шокированными глазами будущего императора.
‒ Твоего… мира? ‒ хрипло прошептал он, медленно приподнимаясь с кресла. ‒ То есть ты…
‒ Да. Я не Лазарев Захар и никогда им не был, ‒ видит Бездна, впервые в жизни слова мне давались со вселенским превозмоганием. ‒ Благодаря стараниям княгини Осокиной и рода Осокиных, Лазарев Захар умер несколько лет назад на третьем кольце в трущобах Царицына.
‒ Тогда, кто… ‒ взволнованно прошептал Романов, выпрямляясь во весь рост и с опаской глядя на меня, ‒ …кто ты такой?
Придите на мой зов и явите себя… 
Ярость молния… Мощь пространства… Непоколебимость тьмы… Сила ветра… 
В следующий миг юноше пришлось ошарашенно отшатнутся прочь, потому как на его глазах стали твориться немыслимые и необъяснимые вещи. Сразу четыре призванные стихии заплясали вокруг моего тела подобно беснующимся феям Зеленвальда в одинаково плавном и текучем ритме.
‒ Моё настоящее имя Зеантар Ар-Ир Ор'Реанон…
А затем в моей ладони начала медленно формироваться сила, которую за две жизни я мало когда использовал по разным на то причинам. Но от увиденного глаза Ростислава лишь сильнее расширились, а сам он изумлённо сглотнул и пристальнее уставился на происходящее.
Приди и явись на мой зов свирепая стихия льда… Я приказываю тебе… 
Ледяные потоки Реанора… Эфир льда… Клинок холода… 
‒ Я последний в своём роде реанорец, ‒ спокойно произнес я, передавая хрупкое орудие в руки ошарашенного Романова. ‒ И последний из ныне живущих носителей Высшей речи…
 
* * *
Говорил я ровно и без остановки на протяжении пары часов. За всё это время цесаревич не проронил ни единого слова. Уточняющие вопросы были не в счет. Тот молча слушал и не сводил взгляда с клинка холода в своих руках, а его пальцы то и дело плавно передвигались по льдистому лезвию.