Системный Инспектор

В этом идеальном плане был лишь один изъян — а именно сама магия разума. Очень уж было неприятно и страшно, когда нас подчиняли своей воле и заставляли делать что угодно, что прикажет нам маг разума. Начиная от того, чтобы прыгать на месте и корчить гримасы и заканчивая шуточным нападением на друг друга.
Как тогда мрачно отметил учитель, такой приказ в исполнении опытного мага разума может и перестать быть шуточным.
Да и другие магические предметы, когда мы освободились от оков этикета и грамоты, словно стали набирать обороты и перестали сдерживаться. Заклинания стали сложней, теория магии, где теперь стали рассказывать некоторые магические события этого мира, заковыристей и непонятней, а уроки боевого применения и вовсе превратились в боксёрский зал, где мы все стали грушами для избиения.
Маги теперь, вместо простых камней и булыжников, стали использовать на нас заклинания своих школ. И если маги земли в основном продолжали бросаться земляными снарядами, и только иногда показывали неожиданнык сюрпризы, то все остальные маги стали для нас словно чёрным ящиком, содержимое которого было совершенно неизвестно.
А сегодня я смогу отдохнуть от всего этого! Ведь отдых после тяжёлого задания — вот что делает человека по настоящему счастливым. Вкусная еда, тёплый душ и мягкая кровать…
—Узнаю тебя теперь!— Громкий смех госпожи Маргот вывел меня из воспоминаний,— Всегда такой задумчивый, словно учёный какой.
Ну, если быть честным, то я местных светил могу-то заткнуть за пояса. Правда, только в некоторых, очень сильно специализированных вопросах, а в чём-то более общем, в таком как физика или математика, я противопоставить им смогу не слишком и много. Но тут стоит задуматься над тем, что в школе магии вообще не было уроков, связанных с числами и их счётом. То ли каждый житель был обладателем Филдсовской и Абелевской премий по математике одновременно, то ли я что-то опять не понимаю в местных реалиях.
—Ну а когда было иначе-то, инспектор?— Полупьяная Куса не упустила случая отпустить в мою сторону остроту. После она захохотала, и снова замолчала. Я лишь тяжело вздохнул.
Маргот, глядя на обратившегося статуей меня, лишь махнула рукой, и пошла в сторону лечебницы. Я же, похрамывая, последовал вслед за ней, в родные уже для меня лечебные стены. За мной шли все остальные, но уже под предводительством неизвесной для меня женщины.
Я так долго на неё смотрел, что она это заметила это и по змеиному мне улыбнулась. Меня передёрнуло — вот чувствовалось в ней что-то подозрительное, что-то не такое. Вот только все остальные не видели в ней ничего такого. Особенно попаданец и его гарем, что очень легко и свободно, практически по панибратски, разговаривали с учителем.
Амаш и Рут, даже после усиленных тренировок, всё ещё боялись Неруса, и часто вели себя глупо, когда рядом был наш учитель. Я реагировал слабее, и не испытывал такого лютого страха к нему, но тоже не относился к нему так легко и по дружески. А здесь…
Впрочем, когда я увидел столь знакомые и такие родные стены лечебницы, моё внимание обратились к ним и самому зданию. Ну сейчас я посплю и восстановлюсь!
Местные лекари встречали меня с Амашем и Рутом как родных. Однако, когда они заметили плохое состояние аристократок, что держались на силе воли и каком-то зелье, те переключились на более тяжело пострадавших. Мы, уже по привычке, разделись до нательного белья, и улеглись на наши три койки, где мы лежали после особо тяжких тренировок Неруса.
Моя нога перестала ныть, и я почувствовал сильнейшее облегчение. Ну блаженство же!
—Итак, дорогие ученики,— Слова Маргот привели нас в чувство, и мы, встав с кровати на ноги м одев плащи, принялись внимательно слушать мага. Учитель прочистила горло и продолжила,— Так как вас не было вечером, когда происходило объявление всем ученикам, мы расскажем вам сейчас.
—Именно!— Перехватила право голоса неизвестная в красном плаще, и, пока наш куратор не продолжила, начала говорить,— По итогам обучения за эту зиму, лучшие по всем показателям весной поедут в горы Улунуш, где располагается место силы Грумраштан. Так что дерзайте, ребятки, только лучшие смогут попасть в место силы и стать ещё могущественнее. Таких с большим удовольствием забирают себе магические академии.
А вот эти слова были подобны удару по голове. Нам рассказывали о них на уроках теории магии — это были определенные места, земли или территории, до предела пропитанные магической энергией. Не важно по какой причине — из-за насыщения магическими растениями, животными, обладающими магией, или же по другим причинам. Было важное другое — эти места благотворно влияют на здоровье каналов и даже, по сплетням и мифам, способны пробуждать в обычных людях магию.
Вот только наши состояния нестояния были самыми неподходящими для подобных объявлений. Мы лишь кивнули в знак понимания слов наших кураторов, чтобы те остстали от нас.
А когда те уложили на кровати попаданца с его опг, мы с парнями улеглись на свои койки, где и задремали крепким сном людей, плохо проспавших целые сутки.
Всё потом, когда-нибудь потом…
    
Глава 24. Справедливость?
—Сопротивляйтесь этому состоянию, недоумки! Покажите свою волю! Вытачивайте из себя слабость и подчинение, по капле, по крупинке, но вытачивайте! Вы маги или просто в плащах ходите?!— Люцус ходил между ровными рядами и орал. Громко, долго и со вкусом он поносил нас самыми грубыми словами и фразеологизмами, от которых даже у меня уши скручивались.
Я всеми силами старался противостоять разумникам, как мы называли ребят в оражневых плащах, стоявших напротив нашей огненной братии. Один из них приказывал мне начать танцевать. Я держался как мог — использовал самовнушение, хотел нанести себе боль, даже пытался представить, будто используемое заклинание это облако дурмана, из которого нужно убежать.
Но всё равно, через несколько минут этой невероятно тяжёлой борьбы, я поддался, и стал отплясывать какой-то народныц танец. Это уже был мой пятый танец за это занятие! Казалось, конца и края этим издевательствам не видно.
Лишь через некоторое время начинающий маг разума перестал командовать надо мной, и моё тело снова стало моим. Как же приятно знать, что я могу снова ощущать все своими ладонями и контролировать свои движения!
Я устало свалился на землю, и принялся массировать больную ногу — даже такая неудачная попытка противостоять воле другого мага сильно выматывает и нагружает мою ногу, и мне нужны паузы между подходами. Хоть и с каждым разом всё меньше и меньше — видимо, магия жизни по-немногу действует, ослабляя боль и регенирируя место поражения.
Люцус, смотря на таких как я, закрывал глаза на эти небольшие прегрешения. Впрочем, эту поблажку он компенсировал строгостью своих требований по итогам обучения, а потому даже мы, что пролежали целый день в лечебнице, и не помысляли халтурить. Заметят и нагрузят в два раза больше. Да, хотелось сейчас, конечно, в мягкую кроватку, к добрым лекарям. Да даже к их горьким лекарствам — горечь не так уж и плоха, по сравнению с ментальной магией.