Радиация и лёд

Хорошо, что поблизости нет зеркала. Самому страшно, что я там увижу.
Мы с Ураном направились к главным воротам, откуда доносилась какофония звуков: выстрелы, взрывы, крики и стоны. Война никогда не звучит красиво.
То, что происходит в реале, слишком далеко от видеоигр. Здесь реальная смерть. Реальные люди. И при виде всего этого кто угодно может не выдержать, особенно когда дело касается близких.
Только сейчас я заметил на шкуре своего громадного питомца растекающееся кровавое пятно.
—Дружок, остановись,— я постарался говорить ласково.— Дай осмотреть рану.
Волк послушно присел на задние лапы, и я наклонился к нему. В толстой шкуре засел осколок от снаряда. В этот момент я снова поклялся лично уничтожить того, кто решил сравнять с землёй Князево. И умирать он будет самой мучительной смертью.
Я вынул осколок из шкуры Урана, и он заскулил от боли.
—Все, дружок. Скоро боль уйдет.
Жаль, что я не мог ни обработать, ни зашить рану четвероногого друга.
—Может ты в убежище пойдешь?— я посмотрел в голубые глаза волка, без капли сомнения, что он не поймет меня.
Уран замотал головой.
—Хорошо. Но будь осторожен.
Уран навострил уши в знак согласия. И мы продолжили путь быстрым шагом.
Мне было больно смотреть на город. Некоторые здания горели. И куда смотрит Метроном? Если, конечно, он ещё жив.
Под ногами хрустели осколки. Я несколько раз споткнулся на развороченном взрывами асфальте. Ещё и дня не прошло с момента нападения, а от этого райского уголка в постапокалиптическом мире уже мало что осталось.
Не успел я дойти до главных ворот, точнее того, что от них осталось, как из-за дома выбежал запыхавшийся Синий.
—Мор, твою ж мать! Пол города оббегал в поисках тебя.
—Я остановил танк на площади,— объяснил я, поскольку понимал, что изначально на меня рассчитывали совершенно в другом месте.
—Пошли быстрее, пока всех наших не перебили. К этим уродам подмога подошла.
Как будто и без того у нас было мало проблем.
—Романа видел?— процедил я сквозь стиснутые зубы.
—Нет. Его никто не видел. Князь ищет эту гниду, но пока молчит. Сказал, что передаст по рации, как отыщет его.
Я кивнул и ринулся к главным воротам. Уран бежал впереди, а Синий едва поспевал за мной.
Здесь была настоящая бойня.
Три танка подползли близко к городу, снаряды летели как в людей, так и в уцелевшие дома. А несколько десятков незнакомых мне мутантов нападали на моих друзей. И самое ужасное, что среди них были и дикие животные.
Уран тут же набросился в своего сородича — черного волка с ярко-красными глазами. Мой друг вцепился в шею врага своими острыми зубами, и его морду окропило кровью.
Я же пошёл к танкам, выставляя вокруг себя аж шесть слоев защиты. И не зря. Не успел ступить и двух шагов, как в только что выстроенный купол прилетел снаряд. А затем ещё один.
Я только и успевал заново выставить барьеры. И не видел перед собой ничего, кроме бушующего пламени. Было жарко. Стало трудно дышать. Но я не сдавался.
Как только внешние купола разрушались от снарядов, я мигом выставлял новые. Благо, радиации вокруг было полно. Она лишь рассеивалась в воздухе от ударов, и мне не составляло труда собрать её обратно.
Танки атаковали только меня. Конечно, ведь я здесь — самое мощное оружие. Я — сама радиация, что погубила этот мир.
И что для меня эти танки? Жар, не более.
Странные мысли вертелись в голове. Словно навеянные кем-то или чем-то.
Нет. Не может быть.
Неужто не я управляю радиацией, а она мной?
Я раскинул руки, собирая в ладонях мощнейшие заряды. Желание уничтожить напрочь всё вокруг появилось внезапно. И я уже не думал ни о друзьях, ни о Лавине, ни о сотнях невинных людей.
В обеих руках скопилась мощь настоящей атомной бомбы. Не то мелкое подобие, каким я бросался ранее, а нечто более серьёзное.
И меня останавливало лишь одно. Огонь вокруг. Я попусту не видел, куда направить своё оружие. Пламя растекалось вокруг, вновь и вновь обдавая меня волной жара.
Что же делать?
Стоп.
О чём я вообще думаю?
Я посмотрел на искрящиеся бомбы в руках и ужаснулся сам себе. Вот так мутанты и сходят с ума. И меня не обделила эта участь.
Мысли об уничтожении целого мира крутились в голове, заставляя первобытную ярость разливаться по венам вместе с радиацией. И я не мог от них просто отмахнуться. Хотел, но не мог.
Лавина. Я раз за разом представлял её, но с каждой минутой образ девушки мерк в сознании.
Я должен выстоять. Должен всех спасти.
Или убить?
Я продолжал стоять под градом огня. И уже не понимал, как здесь оказался. И зачем?
И я уже был готов бросить снаряды вперёд. Уже замахнулся. И не важно куда они попадут. Всё равно здесь останется лишь кратер на несколько километров, как вдруг раздался хорошо знакомый голос:
—Мор! Мор.
Я узнал этот голос, полный страха и отчаяния, но не мог вспомнить кому он принадлежит.
—Мор!— и снова меня позвали.
Я вновь взглянул на руки. И меня осенило. Я должен спасти ту, кому принадлежит этот голос.
Сжал ладонь в кулак, поглощая всю энергию одной из бомб. А вторую развеял, оставив от неё лишь десятую часть.
Этого должно хватить.
Я по-прежнему не видел ничего, кроме огня, от которого меня спасали слои купола. Но больше не было времени ждать.
Пока сознание прояснилось, нужно действовать.
С размаха я бросил заряд вперед, присел и прикрыл уши.
Раздался мощный взрыв. Он снёс пять из шести куполов. И последний то еле выстоял.
Я поднялся с земли. Нос резал запах мяса и пороха.
Двое танков оказались раскурочены, а третий, что стоял дальше всех, направил дуло в мою сторону.
Может лучше умереть? Пока сознание снова не помутнело. Так выживет хотя бы кто-то.
—Мор!— и снова позади донесся столь знакомый голос.— Обернись!
Я обернулся и обомлел.
—Сдавайся, Мор. Иначе она умрёт,— злобно процедил Роман.
Он держал за локоть Лавину. Мою Лавину. Я все вспомнил.
Кулаки невольно сжались. На девушки были наручники. Те самые, которые одевали на нас бункерские в первые дни нашего прибывания в этом мире. Я уже знал, что они каким-то образом блокируют наши способности. Такого и врагу не пожелаешь.