Трое из Леса возвращаются. Меч Томаса
Дударь опустил Олега на пол и отступил к провалу, где зияет бесконечная вселенная.
–Эти больше не будут никого обижать,– проговорил Таргитай и шагнул спиной назад в провал.
Зал залило теплым ярким светом, Олега охватило ласковое и бесконечное тепло, такое, какое он ощущал только в детстве, дома под одеялом. Когда нос дразнили уютные запахи готовки, а слух ласкали голоса близких. В груди защемило от светлой тоски и какого-то необъяснимого счастья, которое растеклось по всему телу, коснулось каждой жилы и органа. В глубине души он тосковал по временам, когда все было просто и все решал могучий и мудрый Мрак, а Таргитай грел душу загадочными, но прошибающими слезу песнями. Никогда уже не вернуться им в те времена. В глазах защипало, Олег быстро потер их пальцами.
–Сажа попала…– проговорил он отворачиваясь.
Когда сияние потускнело, эти греющие и щемящие ощущения ушли, оставив внутри легкий след былого тепла. Зал в подземелье тоже исчез, как и крепость, которая стояла над ним. Теперь здесь руины, которые едва напоминают о том, что тут когда-то была башня, а вокруг ухоженный газон и аккуратные дорожки. Дома вдали изменились и стали больше, окна шире, а над дорогами перед ними появились темные нити проводов, под которыми бегут большие закрытые повозки. За ними едут повозки поменьше, гудят и обгоняют друг друга.
Савмак покрутил головой и проговорил изумленно:
–Что-то шибко все изменилось. Сколько же времени мы пробыли под землей?
Олег втянул носом изменившийся воздух и ответил:
–Достаточно, чтобы человек начал использовать ум. Другой вопрос, пользуется ли он им правильно.
–Правильно – это как?– не понял ратник.
–Вот и узнаем.
Со спины Олега за пояс обвили тонкие женские руки, теплое тело прижалось грудью, а на ухо тихий и мягкий голос Люсиль проговорил:
–Главное, чтобы в этом мире люди уважали и любили друг друга.
–А ты откуда тут взялась?– проговорил Олег, выворачивая шею назад.
–А я уже никуда не денусь,– уверенно ответила Люсиль.– Буду ухаживать. И кормить. И вообще, у тебя волчовка нестиранная.