Лондон. Путешествие по королевству богатых и бедных

Пройдемся среди этих памятников, которые являются или гробницами, или кенотафами.
Задумчивый Шекспир, чей лик в мраморе приобрел слегка сентиментальный вид, привлекает паломника в первую очередь. Шекспир — царь в этом царстве славы.
Вокруг него, как подданные вокруг монарха, выстроились и Чосер — отец английской поэзии, и Спенсер, и Джонсон, и автор поэмы «Гудибрас» Батлер, и Томпсон в окружении воспетых им времен года, и Голдсмит, уходящий в вечность рука об руку с вексфилдским викарием, и Томас Грей — певец кладбищ, и Шеридан — английский Мольер.
 
 
 
Longo… sed proximus intervallo! [42]
 
 
Я громко выразил свое удивление, когда в этом пантеоне британской славы не обнаружил никаких следов лорда Байрона.
—Он не мог войти в храм Христа, потому что не верил в него!— сурово отчитал меня некий англичанин, который услышал мой вопрос.
 
 
Вестминстер. Вид по диагонали
 
Чуть поодаль от уголка поэтов мы находим в Вестминстерском соборе еще несколько прославленных писателей. И среди прочих — Макферсона, переводчика или изобретателя Оссиана. Те, кто закрыл дорогу Байрону, приютили Гэррика. Так комедиант получил то, в чем было отказано поэту.
Мы не станем проводниками читателя в те семь или десять капелл, которые ему непременно покажут. Там находятся усыпальницы английских королей и королев, а также величайших политиков королевства.
Мы не сможем перечислить всех, к тому же это скучно и потому бесполезно. Каждому известны тщеславность и пышность надгробий, которыми сильные мира сего пытаются утешиться в поглотившем их небытии.
Есть только одна капелла среди всех, заполненных надгробиями и памятниками, которая действительно заслуживает внимания. Это капелла в апсиде, в прошлом посвященная Богоматери, а ныне носящая имя ГенрихаVII. Двенадцать ступеней вверх, и вы окажетесь у великолепной дубовой двери, покрытой бронзовой чеканкой и эмблематическими знаками. И среди них прежде всего бросается в глаза корона с переплетенными белыми розами дома Йорков и красными розами дома Ланкастеров.
Общий вид капеллы захватывает дух: кажется невозможным собрать на таком узком пространстве столько разных вещей.
Вдоль стен стоят стулья с высокими спинками и флаги кавалеров ордена Бани, подобно тому как в капелле Виндзорского замка собраны реликвии ордена Подвязки. Своего рода алтарь с портретами короля и королевы служит гробницей ГенрихаVII. Этот алтарь — творение итальянского скульптора Торриджано — является самой значительной скульптурой в Англии. Решетка замечательно тонкой работы окружает его со всех сторон. Однако королевские гробницы в этой маленькой капелле стоят слишком тесно.
Поэты, художники и женщины первым делом направляются к гробнице Марии Стюарт, над которой стоит самая трогательная и при этом самая достоверная статуя этой прекрасной и несчастной шотландской королевы. Чуть подальше другая гробница являет нам угловатое и натянутое лицо той, кого англичане называют «девственницей с львиным сердцем», а Шекспир — «весталкой Запада», лицо высокомерной дочери ГенрихаVIII, королевы Елизаветы! Елизавета и Мария Стюарт! Одна капелла приняла их враждующие останки, но, надо думать, смерть остудила их ненависть!
 
 
Под дождем
 
Едва ли мы сможем перечислить всех собравшихся под этими королевскими сводами. Назовем лишь Марию Английскую, ЯковаI, КарлаII, Анну, ГеоргаII и его жену Каролину.
Гробы последней пары стоят вплотную друг к другу, и люди позаботились о том, чтобы убрать соприкасавшиеся стенки, так что прах супругов соединился, как когда-то соединились их души. Многочисленные статуи с большим искусством сочетаются с архитектурой капеллы. По монументальности своего убранства, его изяществу и великой простоте, по духу своему эта капелла, возможно, является лучшим из всего, что можно найти на всей территории Соединенного Королевства.
Еще одна капелла, шестая, представляет не меньший интерес для историка и даже для простого посетителя: она находится сразу позади главного алтаря аббатства и называется «капелла Эдуарда Исповедника» или «капелла королей». В центре ее стоит рака с мощами благочестивого монарха, украшенная богатыми мозаичными инкрустациями. Она была создана в царствование ГенрихаIII. Рядом с ракой, этой святой реликвией, выставлены реликвии государственные: два трона, которые до сих пор используются при коронации. Под сиденьем самого старого из них находится знаменитый камень, известный как Скунский камень. Он прикреплен к трону железными крючками.
На самом деле это кусок отесанного и отполированного песчаника серовато-рыжего цвета длиной двадцать шесть, шириной шестнадцать и толщиной одиннадцать дюймов. Этот камень, на котором, как на грубом, примитивном троне, восседали шотландские короли, был вывезен из Шотландии в Лондон ЭдуардомI в знак победы Англии. Второй трон был изготовлен к коронации королевы Марии, жены ГийомаIII.
Решетка, отделяющая клирос в капелле королей, относится к эпохе ГенрихаVI. Под карнизом проходит рельефный фриз, представляющий различные события из жизни Исповедника. На его надгробии из пяти широких мраморных плит высечена надпись:
 
EDWARDUS PRIMUS SCOTORUM MALLEUS HIC EST [43].
 
В 1774 году гроб с телом святого был вскрыт. Его нашли в превосходном, нетленном состоянии, на голове — позолоченная оловянная корона, в правой руке — также позолоченный медный скипетр, а в левой — еще один такой же скипетр и голубка.
За ракой Исповедника следуют усыпальницы Элеоноры — жены ЭдуардаI, затем ЭдуардаIII, РичардаII, ГенрихаV, РичардаIII, ЭдуардаIV и ГенрихаVII, основателя капеллы. Если теперь расстаться с гидом и оставить капеллы, расходящиеся лучами от клироса, то в центральном нефе и боковых приделах можно увидеть более или менее монументальные усыпальницы многих британских знаменитостей, бо́льшая часть которых оставила свой след в мировой истории.
Назовем хотя бы некоторых государственных деятелей: Питт, Фокс, Каннинг, Каслри, адмирал Вернон, лорд Четхем — отец Питта, того Питта, что двадцать два года был премьер-министром и всю свою жизнь враждовал с Францией. И среди них — могила величайшего математика Исаака Ньютона, который открыл закон всемирного тяготения, потому что, как он сам говорил, все время об этом думал.