Плачь, детка, плачь (СИ)

О, Мейсон, с тех пор как я вернулась, мой мир, кажется, перевернулся с ног на голову. Мы с Сетом постоянно ссоримся. Он становится все более контролирующим, собственническим и параноидальным. Сегодня он пялился на меня всю лекцию. И не в сексуальном смысле, как раньше. Все было совсем наоборот.
Я считаю, что доктор Дэниелс — это уже история. После последнего сеанса я запретила себе видеться с ним или спать с ним снова. Единственная причина, по которой я это сделала — это то, что я скучаю по тебе, что неправильно. А твой звонок во время сеанса был для меня как озарение. Внезапно мне показалось, что я изменяю тебе, а не Сету.
Я должна поговорить с кем-нибудь об этом. Мне пришлось тысячу раз уверять Сета, что я просто встречаюсь с Бриджит в Старбаксе, прежде чем он наконец отпустил меня. Все лекции, которые нам осталось посетить, я пропущу, так как я не совсем в себе. Я убеждала его, что Бриджит плохо себя чувствует и ей одиноко. В конце концов, он мне поверил. Аллилуйя. И опять же, Мейсон, ты был таким же контролирующим, когда привез меня домой из Нью-Йорка. Однако сейчас я уже не могу мириться с этим дерьмом. Сет уверен, что я изменила ему с тобой. По иронии судьбы я снова оказалась в таком положении. Это когда-нибудь закончится? Изменится ли когда-нибудь то, что между нами? Хотя, теперь, когда ты сказал и написал мне все эти вещи, все равно все не так, как было. Как бы я ни старалась, теперь это никогда не будет так, как было.
Сейчас мы с Бриджит сидим в Старбаксе и пьем фраппучино. Бриджит покраснела и выглядит немного рассеянной. Возможно, пустая чашка передо мной с именем «Джон» и нарисованным на ней сердечком имеет к этому какое-то отношение.
Я скептически смотрю на Бриджит.
— Кто такой Джон с сердечком?
Она мечтательно вздыхает.
— Самый красивый мужчина, которого я когда-либо видела, Эмми.
Черт, ей конец. Что на нее нашло?
— Так, значит, ты прогуляла занятия, чтобы выпить кофе с Джоном.
— Он сказал, что кофе — это интимно. И он так на меня посмотрел… — Она заговорщически смотрит на меня широко раскрытыми глазами, как будто я не нуждаюсь в пояснениях.
Я начинаю сомневаться в ее здравомыслии.
— Честно, Эмми. Если бы не эта чашка, я бы подумала, что мне это привиделось.
— Что привиделось? — раздраженно спрашиваю я, гадая, где находится ближайшая психиатрическая больница.
— Я шла по территории кампуса на занятия, когда увидела этого бога секса в обтягивающей зеленой рубашке с руками, покрытыми татуировками. О, Боже! Его глаза и эта трехдневная щетина.
— Хорошо, — осторожно говорю я. — И что произошло дальше? — Я уже давно забыла, зачем пришла сюда. Похоже, Бриджит встретила чрезвычайно сексуальный экземпляр, который полностью выбил ее из колеи, как это всегда бывает у меня с тобой, Мейсон.
— Он спросил, не хочу ли я выпить с ним кофе. Я не смогла отказать! А потом он спросил меня о куче вещей!
Я поднимаю брови и потягиваю напиток, прежде чем спросить:
— О чем?
— Обо всем. Есть ли у меня парень, принимаю ли я наркотики, как отношусь к сексу на одну ночь, а потом почему-то темой разговора стала ты.
— Я стала темой? — спрашиваю, раздраженная так, как никогда в жизни. — Почему?
— Он спросил о моих друзьях. У меня есть только один друг, и это ты. И я рассказала ему о тебе и Райли. И что у нас с ним есть отношения, которые… я не знаю. — Она пожимает плечами. — В общем, он просто ушел! У меня даже нет его номера или способа связаться с ним. Возможно, потому что я сказала ему, что не собираюсь с ним спать. И еще его глаза. Знаешь, я так и не смогла определить, какие они — карие, зеленые или голубые! — У меня свело живот, и мне стало плохо. Кажется, я ослышалась, Мейсон, хотя, если подумать, ты не единственный симпатичный мужчина с татуировками и завораживающими глазами.
О, Боже.
— Какого цвета были его волосы? — небрежно спрашиваю я.
— Черные, как ночь.
— А татуировки на его руках, ты их хорошо рассмотрела?
— Я видела эти татуировки в документальном фильме о Гавайях, который я смотрела некоторое время назад.
 
Я глубоко вдыхаю и медленно выдыхаю, не в силах поверить, что это ты, Мейсон. Что ты можешь здесь делать?
— Они называются маори, — говорю я шепотом и продолжаю дыхательное упражнение.
— Ты в порядке? — с тревогой спрашивает Бриджит.
Я поспешно киваю.
— Немного тошнит, вот и все. Продолжай.
— Я заметила что-то между его большим и указательным пальцами, хотя и не спросила его об этом. Это выглядело личным. — Я уже знаю, что она скажет дальше, Мейсон, и не представляю, как мне с этим справиться. — Маленький крестик, под ним дата 02–14. Я не смогла разобрать год. Думаю, это дата чьей-то смерти.
Черт!
Я закрываю глаза, когда все вокруг начинает кружиться. Я пытаюсь продолжать делать дыхательные упражнения, чтобы подавить тошноту, но это нелегко. Кажется, что в любой момент я могу потерять сознание.
Я снова открываю глаза и смотрю прямо на чашку. Как давно ты прикасался губами к этой чашке, Мейсон? Татуировки и выразительный взгляд не могут быть совпадением. Особенно если учесть, что Джон — второе имя твоего отца.
— Бриджит, думаю, мне пора идти. Я позвоню тебе позже, — бормочу я.
Она качает головой.
— Боже мой, почему сегодня все разбегаются, как будто их ужалил скорпион?
— Извини, милая, мне просто плохо. Кажется, я съела слишком много сладкого. — А ты так же реагировал, когда узнал, что я приеду, Мейсон?
Она вздыхает и закатывает глаза.
— Хорошо, не забудь мой запасной телефон. — Она достает его из кармана и протягивает мне. Поскольку дисплей моего телефона разбит, она одалживает мне свой старый.
Я кладу его в карман, благодарю и убегаю.
Как только я оказываюсь на улице, в смоге, я опираюсь одной рукой о стену рядом со мной и глубоко дышу. Я не могу поверить в то, что услышала. Что ты здесь делаешь, Мейсон? Если Сет узнает, будут проблемы. Так где же ты, Мейсон? Вчера ты тоже был здесь? Когда мы… ну, ты знаешь?
Прежде чем я успеваю подумать об этом, я нахожу твой номер в своем телефоне. Я сохранила тебя под именем Мисси на случай, если Сет будет рыться в моей записной книжке, и я ежедневно удаляю наши чаты. Все чаты.
Ты сразу же берешь трубку. Я отхожу от Старбакса на ближайшее солнечное место между бетонными многоэтажками и сажусь.
— Как дела, детка? — спрашиваешь ты. Твой голос до сих пор заставляет мое сердце трепетать, Мейсон. С годами он стал ниже и грубее от курения, а при воспоминании о твоих вчерашних стонах у меня по коже бегут мурашки.
— Ты здесь, в Нью-Йорке, Мейсон Раш? — сразу же шиплю я. Несколько прохожих бросают на меня растерянные взгляды. Однако я коренной житель Нью-Йорка и умею защищаться, поэтому шиплю на них: — Что? — посылая их подальше.
— С чего ты это взяла, Эмилия? — отвечаешь ты. На заднем плане я слышу интенсивное движение. Да, в Чикаго такое тоже бывает, однако какова вероятность того, что я слышу сирены по телефону и в непосредственной близости от себя.
— Я только что разговаривала с Бриджит, Мейсон. Ну, с той маленькой блондинкой, чью голову ты только что превратил в кашу, Джон?
— Эмилия, — говоришь ты, вздыхая, — Я думаю, что ты бредишь, детка. Но если ты так сильно хочешь, чтобы я был рядом, это можно устроить.
— Могу поспорить, что можно, — рычу я. — Ты приставал к Бриджит, Мейсон? Ты пытался отомстить мне, заманив ее в свою постель, как ты сделал это с Клэр? И все это потому, что я с Сетом?
Ты вздыхаешь, сдаваясь, и при этом сохраняешь спокойствие. Я не понимаю. Если учесть, что я на тебя набрасываюсь, ты должен быть в ярости хотя бы потому, что я упомянула Сета, или по обеим причинам.
— Встретимся в «Цветущей вишне» через час и поговорим.
Не думаю, что я правильно тебя услышала.
— Ты издеваешься? Ты хочешь, чтобы я пришла куда?
— О, просто смирись с этим, Эмми! Просто будь там. Это мотель через дорогу от тебя. Я в номере 701, — и повесил трубку.