Детский взрослый мир
Да и не привык он оправдываться, даже перед лучшими друзьями.
— Он нравится тебе?
Слова прозвенели в воздухе и упали на тротуар, разбиваясь со звоном. Парни посмотрели друг на друга. Андер выпустил дым из легких. Окурок уже жег пальцы, но он упрямо не обращал внимания.
— В каком смысле? — ледяным тоном спросил он.
— Да не нервничай, дружище, — усмехнулся Сэмюэль. — В любом смысле. Тебе нравится с ним… — Сэм помедлил, подбирая слова, — находиться?
Сэм понимал, что это такое. Хатиман привыкал к Мэту стремительно быстро, потому что он единственный крутой поворот в однообразной жизни и какие бы события он не нес за собой, Андеру начинало это нравится, пусть он и не хочет признавать очевидных вещей.
Хатиман молча подошел к Сэму, ровно также сунул руки в карманы и улыбнулся так искренне, будто не было этого серьезного разговора, наказания Мэта и мыслей в его голове.
— Сэми, таким образом ты еще не пытался выбить у меня разрешение на то, чтобы завалить в постель младшего. Знаешь, мне плевать на него. Слышишь? — Хатиман не переставал улыбаться. — Забирай, но отвечать, в случае чего, будешь сам.
Напоследок Андер похлопал друга по плечу и пошел в сторону особняка, но снова остановился и повернулся.
— Сэм, правда, извини, если что. Ты же знаешь, у меня бывает.
Сэм тоже расцвел в улыбке и поднял руку в приветливом жесте.
— Я сниму его с крюка?
— Но не выпускай.
— Все как всегда, — Сэм снова поднял руку, показывая большой палец.
***
Андер не мог отделаться от навязчивых мыслей и бесконечно анализировал слова Сэмюэля. Он дошел до особняка, поднялся на третий этаж и пошел прямиком к Лин Хван. Она, как никто другой умела отвлечь от любых мыслей.
Он постучался и повернул ручку. Дверь оказалась не заперта, а Лин сидела возле зеркала и расчёсывала черные как смола волосы. Они были влажные после душа. Девушка широко улыбнулась увидев любимого Андера. Каждый его приход вызывал бурю эмоций, сердце неспокойно гоняло кровь и руки непослушно начинали дрожать.
— Привет, — выдохнул Андер, приближаясь к девушке.
Он поцеловал ее и потянул на кровать. Оба свалились тяжелым грузом. Лин смотрела на Андера, лежа рядом, и гладила тонкими пальцами его торс под футболкой. Она выводила узоры, будто повторяла рисунок татуировок. Лин выучила каждую линию наизусть.
— Как день прошёл? Слышала, твой этот… как его?
— Мэтью, — вздохнул Андер, глядя в потолок.
Этот твой Мэтью.
— Ну, да, что он так и не может утихомириться?
Лин улыбнулась, поцеловала Андера и уселась на него верхом. Она так любила каждый сантиметр его тела, что готова была целовать его без устали. Лин ловила особое наслаждение, когда карие глаза с возбуждением блуждали по ее телу, а сильные руки, расписанные татуировками, снимали шёлковую пижаму.
— И не с такими справлялись, — бесцветно ответил Андер. — Я устал, давай просто полежим.
Лин ухмыльнулась, заправляя волосы за уши, и наклонилась к губам парня. Увлеченно она прокладывала влажную полоску из поцелуев, спускаясь на шею, живот и снова возвращаясь. А старший думал, что слова Сэма ничего не значат. Он — Андер Купер и никто не сможет стать для него до смерти важным, кроме Якоба и Сэма.
— Я люблю тебя, — выдохнула Лин в губы парня, а он, как обычно промолчал.
Он всю жизнь уверяет себя, что никого не полюбит, потому что не в том он положении, чтобы девушку заводить и семью строить.
Глава 11Глава 11. «Они сошлись: волна и камень»
Сэмюэль открыл дверь подвала и лунный свет озарил лестницу, ведущую вниз. Она была невысокой и железной. Ее скрежет эхом отдавался от стен. От бессилия и боли Мэтью едва оставался в сознании.
— И зачем это было нужно, — ворчал старший, ладонью щупая стену у двери, — каждый раз одно и то же.
Сэмюэль был больше стратег. Он любил разговаривать с непокорными и виноватыми, находить лазейку через их мозг. Да, можно кричать, угрожать и, черт с ним, ударить тоже можно в отдельных случаях, но истязать живое тело служащего не входило в его правила. Он считал всех жителей САНУ семьей. Кто-то ближе, кто-то дальше, но все становились родными под одной крышей.
На стене он нащупал пульт с двумя кнопками: красная — поднять, белая — опустить. Тросы захрустели, крюк вместе с Мэтью начал опускаться и в итоге парень оказался на полу. Он сидел по-прежнему с поднятым перетянутыми руками и опустив голову. Только когда Сэм заботливо освободил его руки от цепей, он посмотрел на него. Синяк стал еще темнее, скула распухла.
— Как ты себя чувствуешь? — выдохнул Сэм, садясь напротив младшего.
— Как называется чувство, когда ты хочешь просто сдохнуть? Вот так и чувствую.
Мэтью, корчившись от боли, все таки поднялся на ноги. Пальцы не шевелились и на запястьях запеклась кровь. Он уверен, что на лице и спине обстановка хуже. Конечно он терпел боль и собственная кровь не пугала. Когда-то в драке его пинали пять пар кроссовок, сломали ребро и отбили все что было можно, но он пережил и знал, что это переживет. Только вот к физической боли на этот раз добавилась душевная. Он чувствовал обиду на Андера за то что он сделал. С чего-то вдруг Мэт думал, что Хатиман не поступит с ним так, а с чего так подумал не знал.
— Зачем ты нарываешься? Знаешь же что он псих.
Сэм ни в коем случае не оскорблял друга, просто констатировал факт и даже Андер не обиделся бы, узнай об этом разговоре. Мэт в ответ промолчал, шагая до скамейки. Он грузом свалился на нее, ложась на бок. Тело ломило, было холодно и противно от всего вокруг.
— Есть курить? — только и спросил парень.
— Я не курю, — с сожалением ответил Сэмюэль.
— Где этот гребаный самурай, когда он так нужен, — прорычал Мэт.
Сэмюэль стоял посреди карцера и смотрел на истерзанного младшего. Он прокручивал в голове только что сказанные парнем слова, а после подошел и сел на корточки рядом с ним.
— Давай я принесу сигареты и куртку. Ночью здесь холодно, а выпускать тебя Андер запретил. Подожди немного.
Парень сорвался с места и через пару секунд замок по ту сторону двери от Мэтью щелкнул. Только оставшись в одиночестве Мэт позволил слезно простонать от боли. Через силу он сел и попытался стянуть футболку. Получилось не сразу. Из-за рваных ран на спине ткань прилипла.
Мэтью вдруг стало смешно. Андер единственный здесь, кто давал ему курить, а после избил за то, что Мэта при беге подвели легкие. Потрясающий человек! За истерическим смехом последовали слезы, но все эмоции сменялись в пару минут и в итоге полностью иссякли и Хендерсон снова замолчал, лег на скамейку и прикрыл глаза. В мёртвой тишине он выжидал шаги Сэма, но боль, усталость и холод сморили его и парень крепко заснул.