Незавидный холостяк

– Передай кетчуп.
Вот и все, что Андрей ответил.
– Не дам портить вкусную еду кетчупом! – возмутилась я.
– С кетчупом она станет еще вкуснее.
– Ой, да иди к черту. – Я швырнула в него бутылку, он ловко ее поймал и оскалился.
Да, у нас всегда были очень нежные отношения.
– Ремонт делать будешь? – жуя, спросил Андрей. – У меня есть ребята, которые могут электрику провести. С батареями надо в ЖЭК, конечно. Обои сама поклеишь… Что там еще? Полы будет сложно, тут я помогу.
– Не знаю… – Я оглянулась по сторонам, оценивая фронт работ. Ремонт представлялся сейчас совершенно неподъемной задачей. – Я не умею обои.
– Что там уметь – наливай да пей, – хохотнул брат. Жену к тебе снаряжу, будете сплетничать и работать, всем удовольствие.
– Интересные у тебя представления об удовольствии, надеюсь, жена с ними согласна.
– Варвара! – с угрозой рявкнул Андрей.
Я сделала невинный вид.
Когда он ушел, я вернулась в большую комнату, ставшую вдруг пустой и гулкой.
Диван, пианино, стол со стульями, моя постель на полу у окна. Эхо, ловящее самый тихий вздох.
Кресло я тоже выбросила. Хотя было до слез жаль воспоминаний о бабушке, но жить в музее невозможно. Я и так каждый раз оборачивалась к нему и вздрагивала, понимая, что бабушка уже больше никогда не будет сидеть и смотреть телевизор, язвительно комментируя обещания политиков и глупость ведущих ток-шоу.
Интересно, как там Кирилл?
Я нагуглила несколько выпусков «Острова», посмотрела – и не впечатлилась. Он вел себя на экране как самый обычный балабол из телика. Много улыбался, много махал руками, болтал какую-то ерунду, записанную в сценарии, и ничем не напоминал того харизматичного и милого парня, который так нагло напрашивался на ужин. Даже и не заподозришь, что где-то глубоко внутри он по-настоящему радуется за сложившиеся на передаче парочки.
Маленькая комната все еще оставалась нетронутой. По-хорошему, надо было купить хотя бы самую простенькую кровать, выкинув бабушкиного пружинного монстра. Отправить трехстворчатый гардероб вслед за «стенкой», завести на подоконнике цветочки, постирать занавески… Но я на цыпочках вышла оттуда и прикрыла за собой дверь.
Не сейчас. Будем считать, у меня однокомнатная квартира.
Из кухни раздалось тихое дребезжание телефона.
Когда я туда добралась, на экране уже было три пропущенных. Телефон снова звонил.
– Привет! – сказал Кирилл.
Кажется, надо было занести его в контакты, чтобы не удивляться так каждый раз.
– Я ничего не выставляла! – испуганно пискнула я.
– Да я не про «Авито», – утешил он. – Куда мне столько хлама, у меня и дома-то нет. На самом деле, я понял, что повел себя как мудак. Два раза тебя уже объел и спасибо не сказал.
– Сказал вроде.
Он засмеялся.
– Варвара, я тебе намекаю, что теперь ужин с меня! Давай свожу тебя в приличное место, чтобы хоть как-то отблагодарить за потрясающую пасту.
– Спасибо, – вежливо сказала я. – Но нет.
– Вот это фокус! – весело удивился Кирилл. – Почему? Я настолько плохо себя вел? Держал вилку не в той руке? Неуместно шутил?
– Просто не люблю пафосные места, – призналась я. – Куда нужно долго наряжаться и вести себя определенным образом. У меня на работе дресс-код, в свободное время хочется расслабиться. Это все не для меня.
– Ну-у-у-у… – задумчиво протянул он. – Место попроще? Без дресс-кода, но со вкусной едой?
– Вообще не хочу никуда, я устала.
Секунды три Кирилл молчал, а потом вкрадчиво поинтересовался:
– Ты правда не хочешь в ресторан или просто отшиваешь меня? Давай тогда я куплю, что хочешь, приеду, а ты приготовишь?
– Кухаркой меня наймешь?
– Ни в коем случае! Ты художник, гений, мастер, а не наемная работница! Но ты не ответила на вопрос, не отшиваешь ли. Это потому что отшиваешь?
– Нет, я…
Это что – свидание?
Я замешкалась, пытаясь сообразить, что мне с этим делать.
– Короче, собирайся, я приеду и там разберемся.
И, не дав мне возразить, он отключился.
Собирайся? То есть все-таки краситься и вот это все?
 
Наедине с маньяком
  
Я бы хотела разозлиться.
Не накраситься и пойти прямо так, в домашних джинсах и старом свитере.
Чтобы в следующий раз думал, прежде чем вот так наглеть!
В следующий раз…
Но я подозревала, что Кирилл даже не обратит внимания, во что я там одета. Зато сама сгорю со стыда, куда бы он меня ни повел. Даже если в «Макдональдс».
Поэтому я вздохнула, закатила глаза, фыркнула – выразила, короче, свое отношение – и пошла переодеваться и мыть голову.
Накрасила ресницы, влезла на каблуки… передумала и сменила туфли на кроссовки. Не заслужил!
Но к тому времени как Кирилл позвонил, коротко предложив: «Спускайся!», я уже остыла и даже начала волноваться.
Может, все же туфли?
Или нет?
Или да?
Ладно!
В последний момент я еще и губы накрасила. Просто не удержалась.
Оказавшись на улице, я поняла, почему Кирилл не стал сообщать, на каком экземпляре из его коллекции роскошных авто он сегодня прибыл.
Сверкающее зеркально-бирюзовое чудовище торчало посреди дворовой парковки, затмевая собой солнечный свет. Стоящий рядом Кирилл сиял не хуже.
– Нравится? – первым делом спросил он, глядя на свою игрушку тем взглядом, который девушка, пришедшая на свидание, хотела бы ощущать на себе. – Новенькая, сегодня только забрал.
– Обалде-е-е-еть… – совершенно искренне выдохнула я.
– «Шевроле-Камаро-ZL1», шестьсот пятьдесят лошадиных сил, восемь цилиндров, до сотни за три с половиной секунды, можно выжать триста пятьдесят… Но главное – обвес… Ну и цвет! Чума, да?
– Чума, – согласилась я, посмеиваясь про себя. Мальчики никогда не взрослеют, только игрушки становятся дороже и опасней.
– Садись! – Кирилл открыл мне дверь.
Надо было все-таки надеть каблуки. В таких машинах возят самых роскошных девушек.
В нашем дворе негде было разгоняться до сотни за три с половиной секунды, но Кирилл очень постарался это сделать. Шины взвизгнули, сверкающая корма чуть не снесла куст сирени на повороте – но влившись в поток, табун в шесть сотен лошадей все-таки немного присмирел.
– А куда мы едем? – спохватилась я.
– Сюрприз! – ухмыльнулся Кирилл. Он оглаживал руль с таким видимым наслаждением, так кайфовал в кресле водителя, с такой нежностью касался каждой мелочи в этой машине, что я не знала: то ли отвернуться и не мешать их любви, то ли позавидовать, то ли… Не знаю, что еще!
– Я не хочу в ресторан! – еще раз напомнила я.
– Правда? – Кирилл бросил на меня быстрый взгляд. Огни оранжевых фонарей бликовали на медных волосах, зажигая их огнем. – Ну ладно, значит, не будет ресторана.
Я совсем растерялась.
Как бы узнать: это свидание или что?
Хотя… что ж еще?
Нет, я решительно не понимала, что происходит, и от этого напрягалась все сильнее с каждой минутой.
А уж когда мы заехали в какой-то узкий и темный переулок, едва освещенный забранными в железные клетки тусклыми лампами, напряглась по полной программе. Сюда выходили только глухие двери без вывесок. Вдоль стен, поставленные один на другой, гудели несколько огромных промышленных вентиляторов. Я приоткрыла окно, с трудом разобравшись, как в этой машине все устроено, и вдохнула дующий от них теплый ветер с запахом жареного мяса.
Кирилл вышел из машины, не закрывая дверь. Из-под его ног с возмущенным мявом порскнула упитанная черная кошка. Он постучал в одну из дверей, и через несколько мгновений она открылась. Мне было не видно того, с кем у Кирилла состоялся короткий разговор, – и не слышно из-за гула вентиляторов. Но вернулся обратно он с большим вощеным пакетом.
Забрался в машину, пристроив пакет где-то позади, и улыбнулся, поворачиваясь ко мне:
– Ну что, можно ехать на основное место развлечения. Что у тебя с лицом?