Потоп (СИ)
— Ты уверен в этом?
— Я ручаюсь своей головой. Я все перепроверил. Обе битвы — сущая глупость и случайность. Франсуа-Луи мог побить кто угодно. Разве что совсем бессильный не справился бы.
— Не боишься?
— Я могу свои слова доказать, сир. Вот, — произнес Кольбер и начал выкладывать королю на стол бумаги. — Это донесения, о которых я говорил. А вот отчеты, которые получили в Вене. А здесь доклад королю Дании. Как вы видите — все сходится.
Король чуть помедлил.
Не хотя кивнул и, не читая бумаг, произнес:
— Допустим. Но это не доказывает, что в битве при Орше участвовали старые полки.
— Вот донесение в Вену. По нему старые солдаты были отправлены в новые полки инструкторами. И в Вене считают, что перед кампанией они вернулись.
Людовик эту бумажку взял.
Прочитал.
И задумчиво уставился на Кольбера.
— Сир, если бы в прошлую кампанию султан, хан и гетман действовали бы решительно, то они сумели бы разбить Южную армию русских по частям. Легко разбить. Обнулив все их успехи на севере и поставив на грань поражения.
— Почему же они медлили?
— Интриги.
— Габсбурги?
— Вполне вероятно, но точных сведений у меня нет. Не удивлюсь, если там сумели отличиться и Габсбурги, и персы, и сами русские. Их успех с разгромом наших агентов в Москве выглядит очень впечатляющим. Да и остальных они не пощадили. Насколько я знаю сейчас ни у кого из европейских монархов нет в их столице своего значимого тайного представительства. А те, кто остался — очевидно работают под контролем.
— Как наш учитель музыки?
— Вероятно. Я и мои люди прикладываем все возможности к тому, чтобы его выкрасть. Но это очень непросто. Он не покидает дворца царевича. И, видимо, заподозрив что-то, не идет со связными на контакт. После провалившейся попытки похищения.
— Может быть он и сдал?
— А остальных? У тех же Габсбургов в Москве сейчас с агентурой все плохо. И они охотно покупают у нас те немногие сведения, которыми мы располагаем.
— Полагаешь, что это они сами?
— Это может звучать странно, но мы заметили странную активность Святого престола…
— Папа? — удивился Людовик XIV.
— Да. Мы смогли отследить посещение России его людьми. Тайно. Зачем и почему — не могу сказать. И это наводит меня на нехорошие мысли.
— Рим… интересно. — кивнул король. — Это многое бы объяснило.
— Да, сир. Но не объясняет православие. Они обычно везде где могут пытаются насадить католичество. А тут — тихо. Что? Зачем? Почему?
— Сам как думаешь?
— Боюсь даже гадать. К тому же в этом деле замешаны иезуиты. А значит может быть все что угодно. Хотя кое-какие подозрения есть. Не так давно в Москве прогремел взрыв. Взлетела на воздух небольшая мастерская макарон.
— Что, прости⁈
— Макарон.
— А такое бывает?
— Принц любит тайные дела. До меня доходили слухи, что он изобрел какое-то новое взрывчатое вещество. Взамен пороха. Для начинки гранат и бомб, чтобы сделать их более разрушительными. Возможно под прикрытием выделки макарон там его и производили. Тайно.
— А… — хотел что-то сказать Людовик, но лишь открыл рот и потом молча его захлопнул.
— Слухов много. Новый сильный порох. Всепогодные мушкетные замки. Мне кажется, что Ватикан с этим как-то связан.
— Узнай.
— Это будет очень непросто…
— УЗНАЙ! — рявкнул Людовик вскакивая. Схватился за сердце. И осел обратно в кресло. — Это нужно узнать. Любой ценой. Понимаешь? Любой…
Часть 3
Глава 10
1707 год, октябрь, 18. Москва
Алексей прибыл в Москву, опередив отца всего на пару недель. Но к возвращению того уже, в целом, «разрулил» ситуацию с посольствами. В своем фирменном ключе. То есть, приехал и… поставил всех на деньги.
Ну а как иначе?
Поручение отца конечно важно, но тот не требовал принять решение сейчас же. А «в разумные сроки» — понятие растяжимое. Поэтому Леша провел с каждым послом, кроме публичного приема еще и приватные переговоры. Во время которых и постарался донести «сложность ситуации». И что он, как честный человек, уже без памяти влюблен в их кандидатку. Но обстоятельства… они неумолимы. Равно как и политические выгоды. А он сам тут лишь витрина, решение на самом деле принимать будет отец, как правитель державы. Так что, если они хотят снять ту или иную кандидатку с этого конкурса невест, нужно заплатить, чтобы он все уладил. Дело то сложное…
Да, никто из послов и не думал, что эта поездка будет простой. Все прекрасно понимали — русские захотят денег. Они в этом плане в последние годы переплюнули даже знаменитых некогда швейцарских наемников. За любое политическое телодвижение хотели много денег. А тут — целый брак. Так что все собирались раскошелиться.
Но чтобы так⁈
И чтобы столько⁈
Растерялись даже послы Габсбургов, которые тоже успели добраться до Москвы.
Впрочем — игра заинтересовала всех без исключения. И послы стали спешно строчить письма в свои столицы, рассказывая об этом первом… хм… отборочном этапе конкурса невест. Хуже того — Алексей не стал делать из этого своего предложения великую тайну. Так что в Париже узнали о новой игре всего на несколько дней позже Вены.
Ну а что? Французы не люди, что ли? Почему он должен им отказывать в праве ему заплатить? Например, за то, чтобы снять с гонки невест девицу из Габсбургов?.. Нету денег? А что есть? А если найду?..
Царевич еще в прошлой жизни считал, что бесплатное люди не ценят. И даже как-то в шутку предлагал достаточно влиятельным людям усовершенствовать избирательную систему. Чтобы человек в день выборов голосовал не галочкой в бюллетени, а рублем. Понравился какой кандидат? Дал за него десять рублей. Очень понравился? Сто. А никто не понравился, так развернулся и ушел. И по тому, кто сколько собрал таких пожертвований и определять победителей.
Там тогда посмеялись, но не более.
Тут же Алексей нашел полное понимание в лице отца. Который, когда узнал, что сын затеял, смеялся до слез.
Послам же было не до смеха…
А война меж тем закончилась.
Петр в Вильно заключил мир с Речью Посполитой, а русский посол — в Константинополе.
Речь Посполитая обязалась до лета будущего года начать новые выборы монарха. Какого — не так важно. Главное — нового. Так что года на полтора-два она точно выпадала из игры, что на фоне недавних поражений грозило очень серьезными потрясениями.
Гетманщину с Крымом и в Варшаве, и в Константинополе признавали неотъемлемой частью России. И не как автономий, а в любой форме. Обязуясь принять с этих земель и разместить у себя всех недовольных.
К России отходили Полоцкое, Витебское и Мстиславское воеводства. К Швеции Мальборское и Поморское с переуступкой Мекленбургу шведской Померании за помощь в войне. К Дании — Крит. К Ирану — Багдад с большей частью Месопотамии.
Ну и так — по мелочи.
Оставалось этот договор согласовать с Исфаханом, но, как заметил посол Сефевидов — никаких неожиданностей не будет. Он Аббаса вполне устроит.
И все.
Красиво?
Алексей был доволен. Как и Петр.
Да, не Бог весь что. И в той же Москве даже раздавались отдельные возгласы по поводу продолжения войны. Что, дескать, слишком мало Россия получает. Но открыто высказать что-то ни царю, ни царевичу никто не решился. И ворчали в общем-то не сильно. В конце концов влезать в затяжную войну, как некогда Алексей Михайлович, с весьма мутными перспектива действительно удовольствия мало…
Царевич же возвращался к делам. Простым, обычным и насквозь повседневным.
А их хватало.
Они навалились на Алексея словно… тут даже и слов не подобрать. Во всяком случае приличного. Впрочем, все эти аварии на производствах его ничуть не удивили и даже не разозлили. Он их ожидал. Острая нехватка рабочих рук, в особенности квалифицированных, вынуждала многих заводчиков выжимать все соки из работников. Ну вот и аукнулось. Иначе и не могло бы быть. Люди то не роботы. Под такими нагрузками и то чудо, что столько продержались.