Я до сих пор барон. Книга V (СИ)

Владимир Серафимович Илларионов. И судя по тому, что бумага с его именем закреплена печатью Имперской канцелярии, сомневаться в ее подлинности не было повода.
— Замечательно! То что нужно! — оскалился я.
— Будем сразу объявлять ему войну? — тут же спохватилась Лора, предвкушая разборку с бандюганом.
— Погоди, мы не можем напасть в лоб, — покачал я головой. — Да и займемся этим после буста. Сейчас мы просто погибнем. Да и в бумагах я не увидел, какой у него ранг. Судя по всему, маг он неплохой.
— Не проверим, не узнаем… — скептически проговорила Лора. — Но соглашусь, что в данный момент на него лучше не нападать в открытую. Сперва разузнаем о нем как можно больше.
Наш диалог прервал Никанор, сообщив, что беседа со Звездочетом закончена, и меня приглашают в дом.
Помощник следователя посадил нас за стол, а сам встал перед нами с серьезным лицом.
— Итак, господа, расклад такой, — важно сказал Кожедуб, убрав руки за спину и начав расхаживать туда-сюда. — Нам надо время все проверить и подтвердить сведения. В особенности те, которые сообщили вы, Алефтин Генрихович. Думаю, на это уйдет месяц, потому что документов много. Николай Романович, со мной согласится.
— Именно, — кивнул Островский.
— А пока, мы направим тайную проверку на все объекты, которые вы указали, — теперь Кожедуб посмотрел на меня. Как же ему не хотелось поболтать со мной, но работа требовала говорить о деле. — Также ваши показания, Михаил Викторович, и показания всех опрошенных пойдут на суде в качестве свидетельских. Аудиозаписи мы тоже проверим на подлинность.
Он прокашлялся, подошел к кулеру и налил воды.
— Да ты не нервничай так, Яша, подыши, — ласково сказал Островский.
— Через месяц мы предъявим ему официальный ордер на арест, затем суд и либо Колыма, либо казнь.
Месяц у меня есть. Это хорошо. Тут главное не торопиться.
— Лора, надо достать папки Звездочета. Там есть все объекты, которые принадлежат Дирижеру и его подельникам.
— Поняла!
Дальше пошла бумажная волокита. Скажем так, формальности. Мы обработали кучу бумаг и дали подписку о неразглашении. Никакого официального заявления не делается. Мы сами могли и дальше находить улики и направлять либо Кожедубу, либо напрямую Островскому.
Осталось узнать еще несколько нюансов согласно местным правилам между аристократами и можно приступать к следующей стадии плана.
Закончив со всеми делами, я вызвал машину помощнику следователя, и понял, зачем нужно столько охраны. Она не для Островского со Звездочетом, а для Кожедуба и доказательств, которые он вез в канцелярию. Мало ли что может произойти на дороге? А Яша один.
Я тоже внес свою лепту и выделил две военных машины и Данилу.
— Да ладно, не стоило так утруждаться, — фыркнул помощник, когда увидел, как всего три автомобиля подъезжают к огромной колонне. — Целые три машины! Ого!
Ну да, скромненько. Но готов поставить свой титул на то, что мой водитель лучший. Я и настоял, чтобы он вез помощника следователя. Даниле я шепнут, что клиент не стеклянный, и можно совершенно случайно наехать на пару кочек. Данила весело подмигнул.
Когда же, не побоюсь этого слова, маленькая армия уехала, мы в компании Островского и Звездочета вернулись ко мне в дом.
Часы показывали почти одиннадцать. Даже удивительно, что мы справились так быстро. Мне казалось, все продлиться до самого утра.
Дома нам накрыли легкий ужин с чаем и сладостями. Орава домашних была тут как тут. И рыцари, и Боря, который целый день играл с деталями Болванчика, и Трофим с Марусей с Настей. Все уселись за общий стол.
— Надеюсь, никто не против? — увидев удивление на лицах своих гостей. — Это мои самые близкие люди.
— Нет, что вы, Михаил, ваш дом, ваши правила, — пожал плечами Островской.
— Я только за такое сплочение! — одобрительно кивнул Звездочет.
— Алефтин Генрихович, — намазывая булку маслом, повернулся я в его сторону. — Наталья Геннадьевна говорила, что вы меня отвезете на буст в институт изучения магии, когда это произойдет?
— Точно! Совсем забыл! — впервые мне удалось увидеть его в смятении, и то недолго. Он достал телефон и кого-то набрал. — Алло! Это Звездочет! Мы договаривались на лабораторию для буста… Да… Хорошо! Будем! — он отключился и посмотрел на меня. — Завтра в девять утра я за тобой заеду.
 
— Я могу после остаться тут на день?
— Если процедура продлится, как и в прошлый раз, два дня, думаю, на денек можем задержаться, — немного подумав, сказал он. — Не забывай, на носу Универсиада, и ты будешь выступать в новом ранге. Может, тебе стоит подготовиться в институте?
— Просто хочу завершить кое-какие дела… — безобидно ответил я.
А дел оставалось навалом. Но для начала надо покончить с самым главным, с получением ранга.
Поболтав еще немного об институте, гости решили откланяться. Тут и мой водитель как раз вернулся. Данила сказал, мол, доставил Кожедуба в целости и сохранности и хитро подмигнул мне.
Ко входу подъехала машина Звездочета, он еще раз попрощался и, поцеловав Марусе руку, что-то прошептал ей на ухо, запрыгнул в авто и укатил.
— Николай Романович, на пару слов, — подошел я к Островскому и аккуратно взял под локоть.
— Да, Михаил, что случилось? Надеюсь, это не по работе? Иначе выставлю ценник, — улыбнулся он, но глаза азартно сверкнули.
— Боюсь, по работе, и я готов оплатить консультацию, — вполне серьезно сказал я, и Островский это поняв, убрал улыбку с лица. — Давайте присядем на лавочку.
— Слушаю.
— Я попрошу вас, как юриста, и надеюсь, как друга, не задавать лишних вопросов и только подтвердить или опровергнуть мои слова.
— Интересно, — приподнял он бровь. — Хорошо, Михаил, слушаю.
— Первое. Если я объявлю войну другому роду, в случае моей победы, владения противника, земли, бизнес переходит ко мне?
— Да, — уверенно ответил Островский.
— Хорошо, — кивнул я, и Лора поставила мысленную галочку в одном из пунктов. — Дальше. Если во время войны этому роду предъявят обвинения, что с ним будет и с его имуществом?
— Михаил, вы уверены, что хотите этого? — вздохнул Островский.
— Николай Романович, мы же договорились…
— Да, простите, Михаил. Если род находится в состоянии войны и ему предъявляют обвинения, то до вынесения приговора, война должна быть окончена. Если этого не происходит, то все, что было с имуществом на момент вынесения приговора, отходит государству и распродается с аукциона. Но, думаю, вам это не подходит.
— Верно, — кивнул я. — Далее. Если тот, кому предъявляют обвинения, умрет во время войны, что тогда?
— Тогда все просто. Вам достается его имущество по праву сильнейшего, — пожал он плечами.
— Господи, какой тут у них закон джунглей… — вздохнула Лора, и я был с ней согласен. Если найдется псих с достаточной силой, он может захватить вообще всю власть… Но это, конечно же, только теоретически.
— Сколько в среднем проходит времени с предъявления обвинения и вынесения приговора? — задал я последний вопрос.
— Хм… В нашем случае, один, максимум два дня, — немного прикинув, сказал Островский.
— Спасибо, что ответили на мои вопросы. Очень развернуто и понятно, — поблагодарил я его.
— Это моя работа, Михаил, — он окинул меня с ног до головы взглядом. — Вы уверены в том, что хотите совершить?
— Да, — кивнул я и слегка улыбнулся. — Мне надо расширять бизнес, а почему бы не сделать это с помощью мерзкого преступника, у которого достаточно денег?
— Хех, вы очень интересный молодой человек, Михаил Кузнецов! — улыбнулся он и, наклонившись поближе, прошептал: — Я бы так же сделал.
Тут мне окончательно стало понятно, что граф свой в доску мужик. Редко найдешь такого. К тому же еще и очень влиятельного в придачу.
— Николай Романович, а не хотите ли прокатиться с ветерком?
В его глазах мелькнул азарт. Все-таки мы с ним определенно подружимся.
— Еще бы!
— Тогда позвольте моему шоферу доставить вас домой?