Конфедерат. Ветер с юга. Рождение нации

Проследили за всеми тремя, а одного так и вовсе перехватили. Но не грубо, а с фантазией. Просто подкрались сзади и тюкнули по голове. Не сильно, так, для кратковременной потери сознания. Маскировки ради обшарили карманы, изъяв оттуда всё ценное для обычного уличного грабителя. И то самое письмо. Разумеется, ничего компрометирующего Джуду Бенджамина как такового там не водилось, но между строк можно было кое-что интересное прочитать. К примеру, беспокойство. И желание в самом скором времени посетить посольство по «важному разговору, касающемуся поставок хлопка и иных ценных товаров».
Донесение об этом прилетело на базу сразу, попав в руки Джонни. А тот, хорошо разбираясь с общеполитической обстановке, счёл, что нужна не столько шкура Бенджамина, сколько явные и неопровержимые доказательства его связи с Британией. И задействовал одного из своих информаторов. Как? Слил через него дезу насчёт того, что не сегодня, так завтра злобные Борегар и Станич вынудят Дэвиса вслед за отставкой завизировать и арест уже бывшего министра финансов.
Пуганая ворона куста боится. Вот и на Джуду Бенджамина, уже находящегося на грани полной и абсолютной паники, это подействовало по максимуму. Он решил бежать, спасая собственную шкуру. Но понимал, что добраться до побережья и сесть на корабль, оставшись при этом незамеченным – это из области сказок, рассказанных на ночь. А вот укрыться в посольстве, территория которого экстерриториальна – тут имелся хоть какой-то шанс.
Так и произошло. Прихватив с собой самое ценное и чад с домочадцами, бывший министр Конфедерации укрылся в посольстве страны, которая была с Конфедерацией в крайне сложных отношениях. Ну вот что ещё требовалось для того, чтобы с полным основанием утверждать, что Джуда Бенджамин с самого на чала был тесно, очень тесно связан не просто с пробританской партией, а непосредственно с самой Британией?
Это был замечательный подарок, сравнимый с тем, который удалось получить, вынудив Дэвиса пойти на мировую на предложенных нами условиях. Ведь после столь явного доказательства предательства в высших кругах ещё легче будет выбить из Конгресса утверждение Борегара на вершине власти в обход всяких там всенародных выборов. Особая ситуация – особенная реакция на неё.
Посольство Британской империи в КША,
Ричмонд
Иметь своего человека в кабинете министров страны, где находишься в качестве посла – это просто замечательно. При таких райских условиях большая часть сведений, считающихся секретными, без особых усилий оказывается на твоём столе. А ещё имеется возможность влиять на политику этого самого государства. Старая добрая Англия давно использовала этот приём, то подкупая видных чинов в правительстве иных стран, то вынуждая их работать на себя иными способами.
В случае с Джудой Бенджамином угроз не требовалось. Совсем. Достаточно было играть на его симпатиях к Британии, ведь он сам родился на Виргинских островах, одной из британских колоний, откуда были родом и его родители. Пусть они перебрались в США чуть ли не сразу после рождения Джуды, но тёплое отношение к Британии у них сохранилось. На этом граф Роберт Бульвер-Литтон, назначенный послом её величества королевы Виктории, и разыграл партию. Сначала всеми силами изображая, что именно Британия является естественным и самым важным союзником Конфедерации. Потом, когда становилось ясным, что политика КША начинает двигаться в ином, нежелательном для Британии направлении, посол королевы Виктории всячески подогревал недоверие одного из министров кабинета Дэвиса к новым лицам, появившимся и заявившим о себе. К Борегару, Станичу, прочим. И это оказалось более чем эффективным ходом.
Плюс деньги. Плюс обещание полной поддержки со стороны Британии. И она, поддержка, последовала. Задействовав британскую партию, граф Литтон сумел навести президента Дэвиса на мысль, что его давнего приятеля Бенджамина, вынужденного покинуть пост военного министра из-за разногласий с наиболее авторитетными генералами Конфедерации, нужно держать рядом как друга и просто надёжного человека. И вот тут Джуда Бенджамин, к этому времени плевавшийся ядом и желчью в сторону «молодых выскочек» и «солдафонов-авантюристов», окончательно стал принадлежать Британии. Потому как в благодарность за помощь в возвращении министерского поста – пусть другого, но министерского – стал передавать очень ценные сведения.
 
Никаких преувеличений. Британия была очень рада узнать о серьёзном конфликте между старой частью элиты Юга и новой, концентрирующейся вокруг таких знаковых фигур, как Борегар, Станич, Джексон, и других, не столь ярких. Уровень боеспособности армии Конфедерации и развитие вооружений армии и флота тоже дорогого стоил. Затраты времени, денег и влияния на мистера Бенджамина уже окупились стократ. Роберт Бульвер-Литтон рассчитывал на долгое и продолжительное сотрудничество. Более того, его предложение своему «дорогому американскому другу» собрать вокруг себя группу единомышленников также не оказалось брошенным в пустоту. Связь Бенджамина с генеральным почтмейстером Джоном Рейганом и генералом Лонгстритом способна была создать мощный противовес партии Борегара. Склонные к союзу Конфедерации с Британией, симпатизирующие умеренным республиканцам, часть высшего офицерства, раздражённая тем, что их оттирают в сторону более талантливые собратья, чрезвычайно быстро растущие в чинах. Три человека – три ядра, притягивающие к себе всех недовольных складывающимся положением дел.
Могло бы получиться, но… Сначала доставили послание от Бенджамина, где его агент, явно находясь в состоянии всепоглощающего страха, писал, что президент Дэвис решил даже не договариваться с партией Борегара, а просто сдаться на их милость. И что он всерьёз беспокоится за собственную свободу и даже жизнь.
Глупо отрицать, причины для беспокойства действительно имелись. Недавно освобождённые указом президента Линкольна рабы, призванные в армию США и сведённые в отдельные полки, устроили резню в одном небольшом городе Конфедерации. Прокатившаяся в результате волна народного возмущения привела к принятию очень жестокого закона, а также к очень, очень сильному ухудшению отношения к тем, кто позволял себе высказывать мнения, хоть немного приближенные к тем, что господствовали в США. И Джуда Бенджамин оказался в числе этих людей из-за высказываемого ранее предложения освобождать тех негров, которые выказывают желание вступить в армию КША. Этого ему и не простили.
Посол понимал, что всё меняется, в том числе и настроение толпы. Особенно настроение толпы. Этот многоглавый и многогласый зверь идёт туда, куда его направят.
Однако случилось самое неприятное – Дэвис сдался «молодым волкам». А тот, кого лорд Литтон планировал использовать как лидера оппозиции, испугавшись, прибежал к нему спасаться. Сюда, в посольство. И сейчас лепетал что-то о том, что сразу после отправки письма вокруг его особняка стало совсем много «диких», да ещё и подслушанные слугами разговоры. Слугами! Важные разговоры!
Страх. Он порой затмевает способность мыслить даже не глупым людям, к которым относился Джуда Бенджамин. Роберт Бульвер-Литтон пусть приблизительно, но представлял себе, что и с какой целью было сделано. О чём не преминул сообщить своему уже бывшему шпиону в самых верхах КША, сидящему в кресле и дрожащему, несмотря на то что в нём же находились два стакана крепкого ямайского рома:
– Джуда, вы… Вы болван! Примчавшись сюда, вы как раз и показали, кем являетесь на самом деле.
– Но меня же могли… Нет, меня готовились арестовать!
– Вам послали того, кто передаст нужные слова, сам не понимая ведущейся игры. И вы вцепились в неё, как обезьяна в горсть орехов, которые внутри тыквы-ловушки. И как эта клятая мартышка будет верещать, но никогда не разожмёт лапу, даже когда охотник хватает безмозглую зверюшку на шиворот, так и вы до самого последнего мгновения не удосужились хотя бы немного подумать. Борегар со Станичем провели вас, как какого-то туземца.