Метанойя. Две стороны Александрины

– Да сколько же можно? – ошарашено спросил Костя.
– Держи ее, – бросил Тоши Кимура, – как сказано было: что бы ни происходило.
От выкриков отца Адриана мне стало так плохо, что начало пропадать зрение. Что-то во мне металось и рычало, наводя ужас на помощников, сдерживающих мои руки. Но не они сейчас удерживали меня, а слова, произносимые седым старцем, и эти слова были понятны только тому, кто сейчас рвался внутри меня.
– Приказываю тебе покинуть этот сосуд! – повелительно крикнул клирик. – Выйди!
– Даже если и так, ты проиграешь, проклятый схимник! – вырвалось у меня. – Она вернется, увидишь! Королева сделала выбор своей волей. А мы будем ее ждать. И вернемся к вам с царем!
В этот момент я упала на пол, как тряпка, больно ударив затылок.
– Аминь, – устало произнес отец Адриан. – Слава Тебе, Боже наш!
– Это все? – обеспокоенно спросил Константин, поглядывая на клирика.
– Кажется, получилось, – осторожно заметил Тоши Кимура.
– Попей, Сашенька, – старец протянул маленькую кружечку с красным крестом, – это успокоит. Отвяжите ремни.
Я пыталась что-то сказать, но язык словно онемел. Выпив содержимое кружки, постаралась произнести снова, но у меня не получилось, будто никогда не разговаривала.
– Все пройдет, – по-доброму кивнул отец Адриан, угадав мое состояние. – Тебе нужно поспать. Константин, организуй это, а мне пора возвращаться. Оставайтесь с Богом.
Я с трудом поднялась, и, пошатываясь от слабости, направилась к лестнице, но Костя остановил меня, взял на руки и отнес в комнату.
Ощущение телесной слабости и немоты напугало меня. Прикрывшись пледом, я вдруг расплакалась. Не иметь возможности произнести слово, подействовало угнетающе. Тут же открылась дверь, и в спальню вбежал Константин.
– Саша, тебе плохо? – спросил он, стягивая плед с моей головы. – Что с тобой?
Я глотала слезы, с содроганием утопая в какой-то внутренней пустоте и не в силах объяснить, что чувствую, как вдруг ощутила: ко мне возвращается умение говорить.
– Просто… Просто стало страшно. Очень страшно. Я… Дай мне руку, пожалуйста.
– Конечно. – Костя присел на край кровати и обнял мою протянутую ладонь горячими пальцами.
– Мне так страшно… И никого рядом нет, я одна. Никого рядом…
– Я рядом, – твердо произнес Константин. – Всегда буду рядом, мы же договаривались, помнишь?
– Не оставляй меня. Не бросай, они убьют… убьют меня и Марка…
– Саша, успокойся. Никто никого не убьет. Не раскисай, они этого и ждут, твои слабые места тут же заполнят собой. Не позволяй им это. Мы еще поиграем с Марком в футбол. Обещаю, слышишь?
– Да, спасибо. Хорошо, что ты есть, – вытирая слезы, прошептала я. – Ты самый близкий мне человек, самый лучший, я… Я полюбила тебя, прости… Ничего не говори, просто хочу, чтобы ты знал. На всякий случай.
Мои слова подействовали на Константина как электрошок. Он вздрогнул и ошарашено посмотрел на меня, но спустя мгновение, принял более холодное выражение лица.
– На всякий случай? Саша, не думай прощаться со мной, не сработает. Мои обещания быть рядом – в силе.
– Неизвестно, что будет дальше. Мне кажется, я не выдержу. Это выше моих сил, я устала, Костя… Я устала…
Константин оглядел меня, пересел ближе и неожиданно крепко обнял.
– Я буду там же, где ты, – еле слышно произнес он. – Буду там же. Я помогу тебе, не бойся.
– О чем ты говоришь? Где «там же»?
– Время покажет. Все покажет время.
***
– Что скажете, отче? – спросил Тоши Кимура по дороге.
– На сегодня мы выиграли, – вздохнул клирик. – Но темная сила просто так не оставляет человека, демона сложно изгнать окончательно. Чувствую, это только начало. Нам необходимо протиснуться между полным вхождением в Александрину и до внедрения в ребенка. Если это тот демон, о котором думаю, дело серьезное.
– Саша может избежать последней инициации?
– Сожалею, но духовное заражение налицо. Она уйдет по зову. И вот тут нужно подловить момент до поражения нерожденного дитя. Будем выжимать из темного все, чтобы освободить Сашеньку, и после сразу же закроем переход.
 
Глава 22. Метанойя
Константин сидел в своей комнате, обхватив голову руками. Он знал, что делать, но исход мог быть непредсказуемым. Ломая себя и все наработанное за свою жизнь, парень свернул на иную дорогу, зная, что его поступок не поймут, но это был путь к подсознательной скрытой мечте, и отступать не хотелось.
Вся жизнь протекала бок о бок с этой стороной, которую он запрещал себе, ведь Константин обещал бороться. Но теперь все изменилось, шаг уже сделан, перестройка сознания началась.
Глубоко вздохнув, Костя раскинул коврик для медитации и погрузился, чтобы войти в уже привычную плоскость.
– Как хорошо, что ты здесь, – заметил Ментор, появившись из туманного лабиринта. – Все хотел спросить. Вот что-то не чувствуется мое превосходство над Александриной. Как это понимать?
– Ощущение такое, что это я древний бесплотный дух, знания которого превосходят человеческие. А не ты. – Константин качнул головой, глядя на блондина, застывшего в ожидании ответа. – Душа будет твоей после коронации. Сейчас идет противоборство, ваш долгожданный результат воплощается, и тот сосуд, который займет королева, готовится для этого события. Когда королева вступит в права, душа будет изгнана, и наступит твое время. Тебе нужно просто подождать.
Ментор обошел гостя, с подозрением прищурившись.
– Ладно. Подожду. Это я умею.
– Ты всегда будешь относиться ко мне так? – усмехнулся Костя. – Это потому что я человек?
– Доверять сложно. Ты прав, ни один человек не предлагал мне душу во владение.
– Знаю, ты давно мечтал меня заполучить. Теперь я здесь, хочу соединиться с вами, отдать свои силы и способности в общий оборот, но ощущение, что я совершил ошибку…
– Все, все! Брат! Я понял! – подскочив, перебил Ментор. – Ошибки нет, все правильно. Ты будешь нашим изумрудом, представлю тебя остальным.
– Неужели, – съязвил Костя. – Как же я заслужил эту высокую почесть.
– Ой, как ты мне нравишься! – блондин тряхнул головой и тут же сделал серьезное лицо: – Наша тайна с душой останется нераскрытой? Хотя бы пока.
– Закрываешь этот поток от своих? Понимаю. Не волнуйся, Морок, твоя тайна может остаться нераскрытой навечно. Мне все равно, я преследую другую цель, более эгоистичную.
– Мы с тобой подружимся, нутром чувствую! – дернул бровями довольный Ментор. – А вот и братья, мы на месте.
Впереди появились Даниил и Саймон, они оглядели гостя, и главный заметил: