Монстр (ЛП)

Я долго стояла там, погруженная в свое маленькое откровение, пока не почувствовала, как Брейкер подошел ко мне сзади, обнял за талию и положил подбородок мне на плечо.
— Какого хрена ты здесь делаешь? — спросил он, и я прижалась щекой к его щеке.
Я крепко зажмурилась от дискомфорта, который все еще испытывала, делясь своими чувствами, затем открыла глаза, глядя на воду.
— Впервые осознала, что я действительно счастлива быть живой, — честно призналась я.
Его руки крепко сжали меня. — Ох, куколка… — сказал он.
Потом он взял меня мягко и сладко. Прямо там, на залитом лунным светом пляже.
———
— Почему бы тебе просто не признать, что ты ненавидишь этот гребаный купальник так же сильно, как и я? — сказал Брейкер, сидя на краю нашей (да… нашей!) кровати, наблюдая, как я намазываю алоэ на болезненные ожоги на груди.
— Потому что тебе так легко не победить, — пожала я плечами.
— Легко? Куколка, у тебя уже несколько месяцев были ожоги на груди. Что, черт возьми, в этом простого?
— Это моя грудь, — напомнила я ему.
— Да, и я хотел бы заполучить ее в свои руки без того, чтобы ты вздрагивала для разнообразия. Купи новый купальник.
— Может быть, я попробую позагорать на нудистском пляже, — сказала я вместо этого, одарив его озорной улыбкой.
— Если ты сделаешь это, тебе лучше приготовиться к тому, что тебя потащат в полицию.
— Почему? — спросила я, сдвинув брови.
— Потому что, если ты сделаешь это, Ал, я буду вынужден трахнуть тебя, глупышка, прямо на этом пляже, чтобы все знали, кому ты принадлежишь. Что, вероятно, приведет к тому, что нас обоих посадят за публичную бестактность.
— В Мексике арестовывают за публичную бестактность? — спросила я, все еще не зная достаточно о месте, которое было нашим домом в течение полугода.
— Черт возьми, если бы я знал. Просто говорю. То, что ты на нудистском пляже, означает, что ты внезапно окажешься очень увлечена эксгибиционизмом.
Я засмеялась, натягивая через голову мягкий белый сарафан, все еще улыбаясь ему, когда подошла к кровати, поставив колени по обе стороны от его бедер, пока я не села на него верхом, его руки обхватили мою спину.
— Знаешь что, Брайан Брейкер… — начала я серьезным тоном, который он, должно быть, уловил, потому что начал качать головой.
— Не-а, куколка. Сначала я должен кое-что сказать.
— Что? Эм… нет, я начала первой. Я должна закончить первой. Не моя вина, что ты вел себя как киска.
— Заткнись и дай мне сказать, женщина, — сказал он, качая головой.
— Нет. Ты не собираешься разыгрывать командирскую карту. Я начала говорить первой. Я заканчиваю первой. Дело закрыто.
Так что да.
В этом были все мы.
Спорили о том, кто заговорит первым.
— Алекс Миллер, — сказал он, зажимая мне рот рукой, эффективно заставляя меня замолчать, заставляя меня опустить на него глаза, — ты самая большая чертова заноза в моей заднице. И я клянусь, ты можешь затеять со мной ссору из-за того, что солнце встает утром, а потом еще одну из-за того, что оно заходит ночью. Но в мире нет никого другого, с кем я предпочел бы спорить.
Я почувствовала, как слезы защипали мне глаза, потому что я этого не ожидала. Что бы я ни думала, что он собирался сказать, это было не то.
Я не ожидала от него таких слов.
И я не была готова к этому.
Я моргнула от слез, а он продолжал говорить.
— Ты умная, упрямая и решительная, и я никогда не встречал кого-то, кому я хотел бы дать мягкость и нежность до тебя. Я не думал, что у меня это есть. Ты вытащила это из меня. Ты показала мне такие вещи обо мне, о которых я и не подозревал. Ты дала это мне, когда отдала всю себя, — он сделал паузу, его другая рука поднялась, чтобы смахнуть текущие слезы, — я люблю тебя, куколка.
Черт возьми.
Я имею в виду…
Я знала это.
Я знала это уже несколько месяцев.
Но я никогда этого не слышала.
И эти слова обрушились на меня, как удар. Выбивая из меня весь воздух. Заставляя мое сердце ускориться до опасного уровня.
 
По мне разлилось тепло, незнакомое, но в то же время успокаивающее. Как будто это окутало все мои внутренности. Как будто оно никогда больше не впустит холод внутрь.
— Ладно. Теперь ты можешь продолжать, — сказал Брейкер, слегка улыбнувшись мне и убрав руку от моего рта.
— Ну… спасибо, — сказала я, опуская на него глаза, но мое сердце не участвовало в борьбе.
— Ты собираешься сказать мне, что любишь меня, или продолжишь пытаться бороться со мной? — спросил он, подергивая губами. Он слишком хорошо знал меня.
— Я буду бороться с тобой позже, — пообещала я, обхватив его лицо руками, наклоняясь, чтобы нежно поцеловать его в губы, прежде чем отстраниться и посмотреть ему в глаза. — Прямо сейчас… мне нужно сказать тебе, Мистер Крутой Мачо Брайан Брейкер… — начала я, и его глаза потеплели, — в ту ночь, когда ты ворвался в мою квартиру, наставив на меня пистолет… — я напомнила ему, и он покачал головой при воспоминании, но улыбнулся. — Это был первый день моей жизни. До этого ничего не было. Не совсем. В тот день я начала жить. И я почти уверена, что это был также день, когда я начала любить тебя, — его глаза закрылись, оставаясь такими, когда он глубоко вздохнул, прежде чем снова посмотреть на меня. — Я люблю тебя, — закончила я, обнимая его за шею.
Позади нас раздался медленный хлопок, и мы оба повернули шеи, чтобы увидеть Шотера, стоящего в дверях, с теплым взглядом и широкой улыбкой на лице. — Как раз, блядь, вовремя, — сказал он, кивая нам, — не хотел мешать. Но я хотел зайти и сказать вам, ребята, что я возвращаюсь.
— Назад? — спросил Брейкер, напрягаясь в моих объятиях.
— Да. Пришло время. Все успокоилось. Никто ничего не слышал о Лексе. Улики указывают на то, что он мертв. Его империи больше нет. Пора.
Он был прав.
Я посмотрела на Брейкера и увидела там то же самое осознание.
У нас был хороший отпуск. Попытка отгородиться от внешнего мира. Но пришло время возвращаться. Не только для Шотера. Но и для всех нас.
Я кивнула ему. — Хорошо. Уладь все дела. Мы тоже скоро последуем за тобой, — добавила я, и Брейкер крепко сжал меня.
— Просто не можешь насытиться мной, да? — поддразнил Шотер, подмигивая мне.
Шотер был братом Брейкера (за неимением лучшего термина).
И он стал моим лучшим другом.
В мире не было никого другого, кого было бы легче любить.
И я хотела быть рядом, когда однажды другая женщина поймет это.
Мы не собирались жить в Мексике. Наша жизнь была в доме Брейкера на холме. И глупо роскошной квартире Шотера в городе. В тату-салоне Пейна. Во всех местах мы оставили частички самих себя.
Мы собирались вернуться.
И что бы ни думал Брейкер, я все равно собираюсь снова связаться с Джейни/Джейшторм.
Потому что у нее тоже была чертовски потрясающая история.
Я посмотрела вниз на Брейкера, его глаза улыбались мне, его сильные руки обнимали меня.
Не такая хорошая, как у меня (по моему скромному мнению. Учитывая, что это не связано с Брейкером), но она была безумна. И это действительно было связано с крутым байкером.
Это было то, о чем я хотела знать все.
Так что да… это было что-то, о чем мы с Брейкером собирались поспорить в будущем.
И, как всегда, я буду наслаждаться каждой минутой этого.