Без тебя (СИ)

- Я знаю, что тебе могли сказать в клинике. Результаты обследования скоро будут готовы. Давай мы не будем заблаговременно выводы делать? 
Внешне я спокойна. Внутренне… Объяснить сложно. Я готова к любому исходу. 
Когда нам с братом было по два года, маме сказали: 
- Ваши дети не проживут больше года. 
Свое двадцатилетие я отпраздновала пару лет назад в самом дорогом ночном клубе Нью-Йорка. 
Всё может пойти не по плану. В любую из сторон. 
Когда-то, спустя годы лечения, Расима допустили к операции. Меня нет. По результатам обследования он был значительно крепче. У него были шансы на благополучный исход и дальнейшую положительную динамику в лечении. 
Через неделю после операции сердце моего самого любимого человека остановилось. 
Крошечная капля надежды в одночасье растворилась в океане горя. Я никогда не забуду чувства, испытанные в тот день. Они навсегда со мной. Бегу от них. Но они часть меня. 
Мама вышла из палаты поговорить с врачом, ведущим его после операции, а я с братом осталась. Сидела на металлическом стуле. Держала Расима за руку и рассказывала ему, как мои дни проходят. Без него. Выдумывала, чтобы он не говорил, мол, «Ляля, ты опять ноешь». 
В какой-то момент он сжал мою руку и заглянул в глаза. 
Понимание, принятие и грусть. До того, как он начал говорить, я все поняла. 
«Когда будет невмоготу - я тебя позову. А пока побудь с мамой». 
Я далеко не идеальная дочка, но я очень стараюсь. Всегда старалась. 
Несмотря на замкнутость, старалась впускать ее в свою голову. Понимала – для нее это важно. Пока брат был жив, моя связь с внешним миром – за одним исключением – через него происходила. Надо говорить, кто исключением стал? 
Сейчас схожий случай. Нужно дать ей шанс. 
Мама в глубине души другого мнения, но соглашается дождаться результатов обследования. Почти неделю я его проходила. Думала, кусаться начну. Невыносимо так долго находиться в стенах подобных заведений. Осточертели. 
- Сережа звонил несколько раз. Может, поговоришь с ним? – вот, теперь уверенности в ее словах больше. 
Передергиваю плечами. 
- А есть смысл? 
- Сафия, не паясничай! – воу, что-то новенькое. – Он должен знать. 
Да кто бы спорил. Должен. Я должна сказать. Есть одна проблема. 
Второй раз я такого позора не вынесу. 
Отчаяние топит мозг, как только вспоминаю нашу встречу. 
Его чувство вины было практически осязаемо, но ярость, курсирующая по моему телу была в разы сильнее. 
Я стараюсь держать дистанцию с острыми эмоциями. 
- Ты готова простить. Я вижу это в твоих глазах. Как и ту боль, что ты испытываешь, - боюсь представить, чего маме стоят эти слова. 
- Да я с тобой не спорю. Готова. Но зачем? Мам, мне, правда, неловко с тобой говорить об этом… Мне никто ничего не обещал. Мы не обсуждали совместное будущее. Его быть не может, - я сама всё выдумала себе. Хотела быть поближе к своим небесам. – Если я сейчас все брошу и приеду к нему. Представляешь, что будет? Зачем портить его жизнь? У него новая работа, о которой он мечтал. Семья. И я. Не хочу усложнять его жизнь. 
Нас обоих устраивали отношения необремененного типа. Кто же знал, что у меня появится возможность оставить после себя действительно что-то прекрасное. 
 
- Малышка, нельзя делать выбор за кого-то. 
Поднимаюсь с кресла. Подхожу к маме и устраиваюсь поудобнее рядом с ней на широком диване. Сворачиваюсь в клубочек. Кладу голову ей на колени. 
- Я его уже сделала, мам. Не хочу знать о том, что он тоже, как и вы все, против. 
Вы когда-нибудь любили так, что дышать невозможно было без человека? Все мысли о нем. Каждая поставленная цель связана с ним. Но в то же время знать, что ни за что к нему не притронетесь, пока он счастлив с другой? 
Пока Маша и Сережа были женаты, я не вспоминала прошлое. Держала его под замком. А потом моя одержимость вырвалась наружу… 
Отвратительное чувство. 
Ты можешь быть рядом с другим человеком. Чувствовать к нему что-то ярче симпатии. Но частичка тебя всегда холодна. Она знает правду. Хранит её и лелеет. 
Виновата ли я перед Марко? Бесспорно. Есть ли угрызения совести? Нет. Он знал, на что шел. Знал многие мои тайны. 
Мы познакомились на каком-то светском мероприятии, посвящённом формуле-1. Черт меня дернул тогда ему рассказать о том, что моя подруга ждет ребенка от моего любимого человека. 
Марко – моё покаяние. 
Я знаю все грани боли. Любой. И физической, и моральной. В тот момент рассудок растворился от её изобилия. 
Растрепала ему всё, пока мы вдвоем сидели на балконе шикарного отеля и Персидский залив рассматривали. 
Я была уверена: он пьян и наутро ничего не вспомнит. Эдакий попутчик в поезде. 
Мальчик из детства, в память о котором у меня только старая фотография Полароид осталась. Подружка, познакомившаяся с ним, в то время пока я о нем ничего не знала. Критическая патология сердечно-сосудистой системы. Рассказала ему всё, о чем до этого ни с кем не говорила. 
Кто же знал, что он недостаточно пьян, что запомнил все мои откровения. 
Через пару дней после той ночи, я увидела его в первом ряду, среди зрителей, на модном показе. 
Возможно, для него я стала вызовом. Он думал, что сможет изменить порядок вещей в моей голове. 
Увы. 
Несколько месяцев я от него бегала, а потом решила – а почему нет? 
Поняв, что ничего не выйдет, он творил грандиозные по мощи глупости. 
В этом мы с ним похожи. 
Я и Серёжа. Точки соприкосновения наших вселенных можно по пальцам пересчитать. Но нам вместе было комфортно. С ним я позволяла себе быть такой, как мне хотелось. Особенной. 
Мне хотелось такой в его глазах запомниться. 
Резко позу меняю, переворачиваясь на спину. Смотрю на маму с восторгом. 
Волнение бурлить по всему телу начинает. 
- Давай ты участие в показе примешь? Я с Алексом договорюсь. 
  
Глава 31
 
Глава 31