Дракон Нерождённый

Карминная стража освобождала магов. Первым оказался старик, недавно оскорбивший пирата, он тихо стонал и ронял слюну. Под звуки молитвы жертву подтолкнули к колодцу, та двинулась спотыкаясь, остановилась, получила толчок в спину и с плеском перевалилась через камни. Дектро наклонился и увидел, как тело медленно пошло вниз. «Мурены» оживились, скелеты заработали хвостами, каждая хотела успеть отхватить свой кусок… нет, победитель получал всё.
Первая «мурена» обвила шею человека длинным костистым телом, рёбра в задней части позвоночника стали длинными тонкими иглами, которые вошли магу в поясницу, затем другие рёбра пронзили кожу вдоль хребта. Жертва дёрнулась, выгнулась судорожно, из распахнутого рта вырвалось облако пузырей, а затем жизнь в глазах иссякла. Два существа, ставшие одним, поплыли вниз, дальше на глубину.
Других магов бросали в воду по одному и к каждому цеплялось чудовище. Когда ушёл шестнадцатый, карминные стражи пали ниц и спрятали морды, а песнь жрецов достигла высшей ноты. Свет больше не разливался по пещере, но сделался сосредоточенным столбом, бившим в потолок. Пирату пришлось отступить, прикрывая глаза рукой.
– Ваша просьба о встрече удовлетворена, капитан. Проявите почтение.
Над водой поднялась уродливая голова с длинной шеей. Дектро понял, что ошибался, – у «мурен» была кожа, совершенно прозрачная тонкая плёнка, на вид хрупкая, ковырни и порвётся. Под ней ходили почти такие же «стеклянные» мышцы, был тонкий полупрозрачный череп со множеством зубов, множество непонятных органов, а по жилам текла не кровь, а энергия. Глаза были… ужасные. Их цветовой пигмент постоянно менялся, пульсировал, смещался и «танцевал» так, что душу выворачивало наизнанку. Вслед за шеей появились широкие плечи и грудь, длинные руки, осиная талия, пара худых ног. Некогда, вероятно, это являлось двумя разными существами.
Даже стойкий ко всему Дектро ощутил явление подавляющей силы, пахшей разложением. В мгновение ока Пучинные схлынули, – их человеческие облики пропали, проявив сущность морских хищников.
– Ты Чу’Ла?
Ответ пришёл прямо в разум Дектро:
«Я-мы Чу’Ла. Я-мы Шепчущий. В собственной плоти. Впервые за многие тысячи солнечных хороводов, капитан. Я-мы живая воля Господ, готовящая мир к их возвращению. Говорите, капитан, вы проделали долгий путь, заслужив это право».
Существо стояло на воде как на тверди, длинные пальцы с перепонками, похожими на мыльную плёнку, чуть шевелились, пасть приоткрывалась и закрывалась, глаза пытались разъесть душу человека.
– Мне поручено…
«Мне-нам известно, капитан. Ваш достославный господин испытывает сомнения и выражает недовольство мной-нами. Ведь я-мы так много просим, но платим лишь обещаниями. Он всё ещё думает как смертный, по привычке считает дни, подгоняемый осознанием конечности своего бытия. Зря. Его ждёт вечность. Отправляйтесь назад и передайте достославному Солодору Сванну, что великие шестерни механизма наконец-то начали движение».
– Его вряд ли удовлетворит такой ответ.
Даже перед лицом чего-то столь отвратительного и сильного Дектро не забывал дерзить. Первая волна страха быстро ослабла, а непробиваемая воля осталась с ним.
«Мурена» широко распахнула пасть, дёрнулась на длинной шее, сверкнули прозрачные зубы.
«Капитан, прямо сейчас каган ведёт огромную армию на восток. Вы знаете, зачем?»
– Вы ему приказали.
«О, нет. Каган идёт возвращать землю, украденную у его предков сотни поколений назад. Землю, которую теперь называют Доминионом Человека. Он жаждет её, как жаждали его пращуры, и у него есть сила, чтобы вернуть дом народу шхаур’харрахов, которых вы зовёте псоглавами. Знаете, откуда она взялась, эта сила?»
– Вы ему её дали.
«О, нет. Эту силу его народ копил в Мерместусе, краю, который вы зовёте Дикой землёй, чтобы потом, ныне, единым ударом смести ненавистных врагов. Но у них ничего не получилось бы без благословения лесных богов кез-гхеруб, Рогатых Владык. Это они приютили изгнанных псоглавов, дали защиту и позволили родиться великой силе. Дабы потом, ныне, эта сила сломала печать, не пускающую их в Лонтиль. Ибо Лонтиль – дом кез-гхеруб, отнятый эльфийскими завоевателями».
Длинный прозрачный палец указал в потолок пещеры.
«Небо разделяет алый шрам. Он растёт, но его дело ещё не завершено. Как только воплотятся мечты шхаур’харрахов и кез-гхеруб, воплотится и мечта Господ. Ибо она у этих союзных сторон едина, – вернуть себе дом, несправедливо отнятый завоевателями. И тогда звёзды падут с небес, и из глубин восстанем мы, и затрясётся Валемар, и Солодор Сванн получит обещанное. Все моря и океаны мира станут его. Я-мы завоюем для Господ сушу и всех, кто на ней, а моря отойдут новому богу пучин. Таков был уговор, и он нерушим. Плывите обратно, капитан, и передайте это заверение Королю Пиратов. Я-мы, Шепчущий, проследим, чтобы ваш путь был гладким и безопасным…»
Существо медленно опустилось под воду и растворилось в ней без следа.
 
Пролог 2. Во чреве Дикой земли
Гариб сидел на корточках и тянул руки к костру. Сальные завшивевшие лохмы и борода делали его похожим на бездомного бродягу; поза и чёрный сюртук скрадывали особенности фигуры. Казалось, некромант пытался согреться, но на самом деле он душил огонь. Веки были опущены и трепетали, зрачки метались из стороны в сторону, губы нашёптывали долгий речитатив.
Костёр находился в центре оккультного круга, вырезанного ножом по расчищенной земле. В некоторых сегментах чертежа валялись ритуально убитые звери: пара белок, пичуг, заяц и целый барсук, – скромное подношение духам посмертия. Гариб очень надеялся, что этого хватит, ибо нуждался в волшебном жезле немедленно.
Волей злобной языческой богини Гариб уже некоторое время обитал в Дикоземье, – краю смерти, доме чудовищ. Вокруг простирался бескрайний древний лес, мечтавший поглотить человека, но пока что Гариб дышал. Он неустанно возносил хвалу богу-шакалу за это, ибо в мире живых у него ещё остались дела. А кроме того Гариб благодарил верного спутника и помощника, Молха. Проклятая старуха забросила в Дикоземье их обоих, и, не будь Молха рядом, некромант давно уж преставился бы.
Заклинание подошло к концу, костёр погас, зверодухи ушли вместе с дымом. Глаза волшебника открылись, в них ещё несколько мгновений жило фосфорное свечение. Пальцы Гариба, бледные до синевы, ухватили жезл и поднесли к лицу.
По сути то была лишь крепкая палка, ошкуренная, покрытая оккультной резьбой и заговорённая. Настоящий жезл, серебряный, искусно украшенный и зачарованный, Гариб спрятал очень далеко и давно, когда путешествовал по Вестеррайху. Такой артефакт мог привлечь псов Господних и проложить хозяину дорожку на костёр. Этот же… ну по крайней мере, то была осина, – самое волшебное дерево. Жезл имел два локтя длины, не слишком кривой, уже подсушенный, с резными символами, прокрашенными запёкшейся кровью и золой от жжёных костей. Гариб перенёс в древесину заклинание Разверзатель Плоти, потом Заргдацу. Некроманту явственно полегчало.