Кто люб богам (ЛП)

- Но вы только что сказали, что все домочадцы вне подозрений, – мягко указал Кестрель.
- Я не могу решить эту загадку. Я думала, это вы здесь, чтобы пролить на неё свет.
- Это так, – с сожалением признал он, – но я был недостаточно быстр. Это произошло, когда я был рядом, и я больше сожалею об этом, чем могу выразить.
- Пожалуйста, не вините себя, – устало сказала миссис Фолькленд. – Этим вы всё усложняете. О чем вы ещё хотите меня спросить?
- Если только одно, чего мы ещё не коснулись – миссис Десмонд.
- Миссис Десмонд?
Он не отрывал взгляда от её лица. Он готов был поклясться, что женщина слышит это имя впервые в жизни.
- Миссис Десмонд – это та молодая женщина, что повела вас в Сигнетс-Корт.
Её пальцы сжались вокруг чашки.
- Правда? Я не знала её имени.
- Миссис Фолькленд, Люк был в отчаянии, узнав о случившемся. Он боялся, что утаив некие сведения, подверг вас опасности. Сейчас он рассказал нам правду о том, как вы вернулись домой после визита в Сигнетс-Корт. Он сказал, что вы были в ужасе, не хотели поднимать вуаль, а один из ваших рукавов был почти оторван.
Теперь она походила на загнанное в угол животное.
- И?
- И – что напугало вас? И как вы порвали платье?
- Я порвала его о парковую ограду. И я не была напугана, а просто устала. Я и сейчас устала. Пожалуйста, уходите.
- Если у вас есть враг, Бога ради, скажите там. Если он нанесёт новый удар…
- Что мне его удар? Что мне теперь терять? Мой муж мёртв, мой ребёнок мёртв! У меня осталась только моя жизнь, потому что Бог не захотел забрать меня, Бог не позволил мне умереть!
Она спрятала лицо в ладонях. Чашка перевернулась, чай пролился на одеяло. Её плечи содрогались, из горла вырывались рыдания.
Джулиан вскочил, подхватил чашку и блюдце и протянул женщине платок. Она прижала его к лицу.
- Пожалуйста… приведите Марту.
Он поспешил к дверям, думая, что Марта неподалёку. Она и правда ждала в коридоре и появилась мгновенно. Увидев в каком состоянии госпожа, камеристка метнула на Джулиана свирепый взгляд и, поспешив к своей подопечной, обняла её своими большими, сильными руками и принялась укачивать, как дитя.
Джулиан вышел, закрыл за собой дверь и прислонился к ней спиной. Его потрясение от вспышки горя миссис Фолькленд улеглось, но на смену ему пришло нечто более глубокое. Закономерность, которую он искал, наконец, проявилась. И она была чудовищна.
 Глава 18. Погубленное алиби 
 
Джулиан вернулся в Лондон ранним вечером и отправился на Боу-стрит. Ему повезло встретить Вэнса прямо там. Ищейка скорбно покачал головой, услышав про покушение на миссис Фолькленд.
- Кажется, нашему герою недостаточно убить мистера Фолькленда – он хочет избавиться и от миссис Фолькленд. И это очень дурно, сэр, – покушаться на даму или ребёнка, даже нерожденного.
У Джулиана были на этот счёт свои идеи, но они едва складывались, так что он пока придержал их у себя.
- Я предложил сэру Малькольму доложить обо всём местным властям и попросить их навести справки в округе – не было ли незнакомцев, подозрительных бродяг и так далее.
- Рад это слышать, сэр. У нас с этим расследованием и в Лондоне хватает дел.
- Вы узнали что-нибудь о той двуколке и лошади?
- Не очень много, сэр. У нас был тяжёлый день – из почтовой кареты увели свёрток ассигнаций, а на Хаунслоу-роуд шалит целая банда. Впрочем, какое вам до этого дело, верно, сэр? Я скажу вам, что я сделал – я послал Билла Уоткинса в Лонг-Акр. В этом районе живут каретники, и он рядом с Сигнетс-Корт, прямо по ту сторону Ковент-Гардена. Если кто и запомнил особенную двуколку и лошадь, то уж наверное, те ребята, что живут, продавая кареты, не так ли?
- Это хорошая мысль. А ещё в этом районе было просто избавиться от двуколки и от лошади – просто продать одному из местных.
- Если только у него была причина от них избавляться, сэр.
- Мы знаем от Джемми, что неизвестный на этой двуколке вывез из Сигнетс-Корт бессознательную леди прямо в ночь, когда случилось Убийство на кирпичном заводе. В доме миссис Десмонд следы кирпичной глины, а сама миссис Десмонд, как и её служанка, пропали. Сложно не думать о том, что этот человек, его двуколка и лошадь замешаны в чём-то очень скверном.
 
- Что же, если кто-нибудь в Лонг-Акр купил эту двуколку и лошадь, мы их найдём, сэр. Если повезёт, что получим и описание того, кто их продал.
- Быть может, – Джулиан невесело покачал головой, – но иногда я думаю, что наш джентльмен способен на хитрость, что побьёт наши.
В дверях квартиры Джулиана встретил Брокер.
- У вас гость, сэр. Мистер Толмедж.
- Юджин? Он должен быть в Йоркшире!
- Он не может быть там, сэр, – разумно возразил Брокер, – потому что сейчас он здесь.
- Твоя логика не знает себе равных, – вручив Брокеру свою шляпу, перчатки и хлыст, Джулиан мрачно спросил. – Где он?
- В кабинете, нет. Я принёс ему харчей и пивца из кофейни, а то он был ни жив, ни мёртв, когда пришёл. Выглядел так, будто бродил по улицам ещё заодно с фонарщиками. А обувь у него для этого не годится.
- Ад и проклятие! Что этот беспокойный птенец делает в двух сотнях миль от того места, где должен быть?
- Спит, сэр. По крайней мере, спал, когда я в последний раз заглядывал.
- Тогда его ждёт грубое пробуждение. Он его заслуживает.
Джулиан прошёл в кабинет. Тёплый воздух, запах пива и аромат мяса обрушились на него. Камин полыхал так ярко, что маленькая комната казалась жаркой и тесной. Юджин спал в кресле у огня. Он выглядел намного чище, чем при последней встрече с Джулианом. Вместо полураспущенного и засаленного платка он носил блестящий и чёрный, причём столь высокий и жёсткий, что спать, не снимая его, можно было только смертельно устав.
Джулиан немного смягчился, увидев до какой крайности юноша последовал его совету.
- Мистер Толмедж.
Юджин пошевелился, заморгал и вскочил на ноги.
- Мистер Кестрель… Я… Вы, должно быть, гадаете, что я тут делаю…
- Вы выражаете лишь слабые отголоски моих чувств, – Джулиан пересёк комнату и открыл окно. Порыв холодного воздуха заставил гостя поежиться.
Джулиан жестом предложил ему сесть и занял кресло напротив.
- Давайте начнём сначала – вы не против? Вчера сэр Малькольм посадил вас на почтовый экипаж до Йоркшира в девять утра. Это верно?
- Я… Я думаю, да, – замялся Юджин. – Я не помню точного времени.
- Мы называем это время «девять утра». Теперь я хотел бы точно знать, где вы были и что делали с девяти утра до этой минуты.
- Но почему?
- Позвольте мне пока что задавать вопросы. Поверьте, вы не в том положении, чтобы ставить условия.
Юджин неуверенно посмотрел на Кестреля, потом сделал глубокий вдох и заговорил:
- Я не хотел уезжать в школу. И уж точно я не хотел в йоркширскую школу – что бы не говорила Белинда, такие школы созданы для никому не нужных мальчишек, и там творятся ужасные вещи – но разве ей есть дело! Я понял, что она не изменит решения, так что решил убежать. Я не знал, что буду делать или куда пойду – я знал лишь, что не хочу встречаться ни с учениками, ни с учителями. Они все знают о моём отце, и хуже того – знают об Александре. Они скажут, что это я убил его. Они могут даже попытаться повесить меня. Я знаю, что там делают.
У меня не было никакого плана. Но когда мы в третий раз остановились поменять лошадей, я увидел лондонский дилижанс. Тогда я всё и решил. Я заплатил почтальону, и понёс свой чемодан к дилижансу. Я поговорил с охранником, тот – с кучером, и мне позволили ехать снаружи.
 
Джулиан был не удивлён. Дилижансы часто «сажали на плечо» пассажиров по дороге. Деньги от таких «лишних» путников кучер и охранник могли поделить между собой, а не отдавать владельцу.