Сердце волка

— Да, конечно!
Я обрадовалась. Парк — это прекрасно! Мне, последние шесть лет обитавшей в глухом лесу, было очень трудно постоянно находиться в помещении, пусть даже таком, как этот замечательный дом.
До императорского парка оказалось рукой подать. Попасть туда мог любой желающий. Парк состоял из двух зон — для всех и собственно для императорской семьи. Вот вторая зона была, конечно, закрытой, а по остальному пространству можно было гулять, сколько заблагорассудится.
Не могу сказать, что мне очень понравился парк. Я привыкла к лесу и слегка недоумевала, наблюдая высаженные прямыми аллеями деревья и кусты, искусственные клумбы и вазоны с цветами, фонтаны из белого камня и так далее. Всё было очень красиво, но… живая природа намного лучше.
Здесь не было дыхания. Парк был искусственным, мёртвым. Нет, тут тоже жили птицы, росла трава, в деревьях шумел ветер, но… Я не знаю, как объяснить то, что я чувствовала.
Арронтар — живой лес. У него есть душа, сердце, голос. Прикоснёшься к земле — и кажется, что там, внутри, кровеносные сосуды. А здесь просто были высажены деревья и цветы. Красиво. Но не более.
Мы обосновались на одном пустом холмике. Какое-то время просто сидели, наблюдая за играющим мальчиком — Ари создавала большие прозрачные пузыри, которые разбегались от Эдди, будто котята, а он пытался их поймать, — а потом вдруг тихо сказала:
— Я хочу рассказать тебе кое-что. Чтобы, когда придёт время, ты не осуждала меня. Можно?
Удивительно, но обычно бойкая Араилис в тот момент показалась мне робкой и нерешительной.
— Да, разумеется.
Девушка вздохнула и почему-то сжала кулаки.
— Мой дар предсказателя начал развиваться, когда мне было двенадцать. Я рассказала только своё первое видение, Ронни. Только одно видение. С тех пор никому и ничего, потому что… потому что результат этого рассказа бегает сейчас перед тобой за мыльными пузырями.
— Эдди? — Я наморщила лоб.
— Да. Я очень испугалась в тот день, когда увидела кровь и смерть в своём видении. И побежала к маме, конечно же… Я рассказала ей всё, что смогла вспомнить.
Ари повернулась ко мне и посмотрела в глаза.
— Я рассказала, что ребёнок Лил, жены Грэя, умрёт. Про проклятье я тогда ничего не поняла, видела лишь, что мама спасает роженицу, а новорожденный умирает. И Лил отказывается от пищи, всё время плачет, не разговаривает… И в конце концов я увидела её похороны. Много белых цветов и Грэя с пустыми глазами. А на следующее утро он повесился.
Меня передёрнуло. Не хотела бы я быть провидицей. После подобных видений можно и с ума сойти…
— Я часто думаю о том, что бы случилось, если бы я не рассказала маме. Не всё из того, что я вижу, сбывается. Многое, но не всё. Я и сама была напугана, и маму напугала. Я кричала, что ребёнок не должен умереть, что мама должна сделать всё, чтобы малыш жил… И она сделала. Лил мертва, Эдвин жив, и у Грэя последние годы были не менее пустые глаза, чем в моём видении. Он рассорился с императорской семьёй, ушёл из замка и ни с кем не общался с тех пор.
— Так вот почему все так застыли, когда он сказал, что хочет встретиться с императором, — протянула я понимающе. — Интересно, почему передумал.
— Когда-нибудь ты это узнаешь, не волнуйся.
— Да я и не волнуюсь. Но я не совсем понимаю, зачем ты всё это мне рассказала.
— Я знаю многое из того, что случится в ближайшее время. Но ничего не расскажу. Пожалуйста, не обижайся на меня за это. Я хочу быть твоим другом, но у меня есть принципы, от которых я никогда не смогу отступить.
Ветер пошевелил длинные белые волосы Араилис. Она смотрела на меня очень серьёзно и немного взволнованно, а я думала о том, что впервые в жизни кто-то выразил желание стать моим другом.
— Знаешь… я очень рада, что всё-таки уехала с Грэем.
Девушка улыбнулась. Кажется, она прекрасно понимала, что это значит.
— Элли! Элли! — вдруг закричал Эдвин, и Араилис, вздрогнув, посмотрела на небо.
Над нами кружили две большие птицы. Одна была серо-чёрной, а другая ослепительно белой. Сделав несколько кругов, они резко спикировали вниз, и не успела я даже глазом моргнуть, как в нескольких шагах от нас с Ари появилась очень красивая рыжеволосая женщина в тёмно-зелёном платье. Кажется, именно она была белой птицей, потому что вторая, серая, села ей на плечо.
Все оборотни красивы, как боги. Но эта женщина… Она была красивее всех, кого я видела раньше. Тонкая, какая-то прозрачная кожа, большие зелёные глаза, чуть вьющиеся волосы удивительного цвета — они были даже не рыжие, а какие-то алые. Словно кровь. Распущенные, они слегка шевелились на ветру, будто живые.
Но всё это я заметила спустя несколько секунд, потому что поначалу поняла лишь то, что передо мной находится самый сильный маг из всех виденных мной раньше. Эта женщина — словно оживший Источник силы. Магия была у неё в каждой клеточке, в каждом волоске, она лилась из неё в таком количестве, что на миг я глазам своим не поверила.
— Привет, мам, — тихо сказала Араилис.
О Дарида! Так это же…
— Элли! — подбежавший Эдвин обнял женщину где-то в районе коленок. Герцогиня Эллейн Грант, главный дворцовый лекарь его величества и автор моего любимого учебника по лекарскому делу, засмеялась и погладила мальчика по волосам.
— Привет, малыш. Как там папа?
— Хорошо! — Эдди возбуждённо запрыгал. — А у меня вон кто есть теперь, смотри! Правда, она замечательная?
Мальчик указывал пальцем на меня.
— Да, Эдди, правда. Она замечательная. — Герцогиня, подняв голову, приветливо улыбнулась. — Побегаешь, пока я буду разговаривать по-взрослому с Араилис?
Ребёнок хихикнул.
— Чихвостить будешь?
— Разумеется, — и женщина, махнув рукой, создала на небольшом расстоянии от нас большую водяную горку. Когда Эдди, восторженно пискнув, ринулся туда, я почувствовала, как напряглась Ари.
Улыбка Эллейн показалась мне немного ироничной, как только она перевела взгляд с Эдвина на собственную дочь.
— Ну? — произнесла герцогиня вполне ласково, чуть наклонив голову.
— Я опять что-то сделала не так? — В голосе Араилис чувствовалась обречённость.
Эллейн вздохнула, а потом сказала ещё ласковей:
— Зачем ты наложила на конверт с письмом для императора заклятие непроникновения?
Ого. Заклятие непроникновения — магия высшего порядка. Запечатываешь письмо на конкретного человека — и никто, кроме него, не сможет его открыть. Звучит просто, а на деле не у всякого мага получится наложить подобное. У меня, по крайней мере, точно не выйдет.
— Ну так секретная же информация, мам.
— Секретная информация, — протянула Эллейн и усмехнулась. — Скажи-ка мне, Араилис, ты уверена, что наложила обычное заклятие непроникновения?