Попаданки убегают в полночь, или Академия кривых зеркал
– А это что, хранитель? – спросила у строгого Зеона, следившего, чтобы артефакты оставались там, где положено. Он мне чем-то напоминал Делео, стража академии. Хмурый, немногословный, огромный. И по-настоящему темный. Его кожа практически сливалась с черным одеянием, только блеклые голубые глаза светились на невозмутимом лице.
– Это кубок правды.
Ой, божечки. Я даже отступила от него. Только правды мне не хватало.
– Тебе есть, что скрывать, полукровка Лиса? – гулким басом спросил Зеон.
– Всем есть, что скрывать. – Я не стала лукавить и доказывать с пеной у рта, что я честная-пречестная. Во-первых, это ложь. Во-вторых, не бывает тех, кому нечего скрывать. Зеон удовлетворился моим ответом. А Элли как-то подозрительно зыркнула желтыми глазами, но промолчала.
Мы видели магические перья, которыми норны пишут судьбы людей и нелюдей; маховики времени, кривые зеркала, крылатую обувь, правда, не понятно, к чему она, если летать можно на колеснице или драконе. Наверное, так называемое «путешествие налегке». Были здесь и камни, повторяющие чужой облик, но ненадолго. Обереги, заметавшие магические следы, ловцы силы и даже что-то наподобие пояса Ипполиты.
Мы с Элли конспектировали, причем, обычными чернилами, и через пару часов у меня голова пошла кругом. Все запомнить было нереально! Даже пытаться не стоит. Мне срочно нужно засунуть голову в морозильник, иначе взорвусь. И мне пришлось взрываться, правда, дело было не в моей голове.
Акими проводил меня в кабинет Темнейшего и плотно прикрыл дверь с обратной стороны. Сегодня я не принесла завтрак Деону. Чуть рассвело, я отправилась в Министерство: гуляла, думала, дышала морозным воздухом, потом явилась на практику. Господин и повелитель явно был недоволен, но не стал песочить меня сразу. Не меня он жалел, конечно: у него с утра было собрание глав отделов, не до меня ему, а вот сейчас…
– Котенок, – мягко начал Деон, обойдя стол и присев на самый краешек, – ты испытываешь мое терпение.
Раздраженным он не выглядел, но руки на груди сложил показательно недовольно.
– Тебе велено было учиться смирению, но ты без конца своевольничаешь. Мне это нравится в женщинах и совсем не нравится в прислуге.
– Я не хотела тревожить тебя и прерывать.
Очень даже смиренно сказала. Они там кувыркаются, а я им кофе в постель! В баню пусть идут! Оба! Но глаза потупила кротко.
Деон оттолкнулся от крышки стола и в два шага оказался рядом.
– Так приходи ко мне, – его шепот согрел макушку. – Я тебя желаю, Лиса моя.
Хочет меня, а имеет Стиллу, основательно так имеет, каждую ночь. Деон попытался меня обнять, но я ускользнула, отворачиваясь. Я была немного меломаном и сразу вспомнила старую песню:
Половинка луны в его крови
Остальное, увы, – вода
Говорит он так нежно о любви
Чтобы ты ответила – «Да»
В глубине его глаз горит закат
В пепле ласковых слов – гипноз
За тобой по пятам бежит тоска
Ты идешь тропой своих слёз…
Очень напоминает нашу ситуацию. Наши отношения обречены. Я в любом случае буду страдать. А я не хочу. Не буду плакать по мужчине, который никогда меня не полюбит. Зачем начинать, если ты уже проиграл?
Деон положил руки мне на плечи, но я нервно передернула ими, избавляясь от льстивой ласки. Его касание убеждали, говорили – ты единственная, кто мне нужен сейчас. Сплошная ложь. Его постель никогда не пустует – Стилла ее исправно греет.
– Лиса? – Темнейший нетерпеливо развернул меня, встречаясь с моими холодными глазами. По крайней мере я надеялась, что выглядели они именно так. Не зря же перед зеркалом тренировалась.
Деон хмуро свел густые брови на переносице. Мне захотелось смеяться, но это уже шизофреническое и очень печальное. Неужели он не понимает? Я вгляделась в его красивое, жесткое и немного озадаченное лицо. Он действительно не понимал.
Деон, вероятно, полагал, что своими действиями только раззадорит меня, мой азарт и сопернический дух – качества в большей мере темных, прошу заметить, – но так это не работает. Темнейший, наверняка, думал, что я захочу всем доказать и показать, что сегодня я, полукровка Лиса, его главное увлечение, страсть, которую он так жаждет утолить. Возможно, для темных это всего лишь игра, но не для меня. Я не темная и даже не полукровка; не светлая, но частичка ее, и мне такой потребительский подход к отношениям не подходил. Даже если бы наш возможный роман не был запрещен на самом высшем уровне, я бы не смогла быть с Деоном на таких условиях. Я была бы для него одной из многих, просто женщина, которая возбуждает его сейчас, а мне этого было недостаточно. Больше нет.
– Я не буду вашей, – не буду я с ним фамильярничать. И в объятиях его тоже больше не окажусь! Я вырвалась и добавила: – Никогда не буду!
Деон остался стоять с каменным лицом. Ничего не выдавало того, что он меня услышал и что это услышанное его задело. Только жилка на бронзовой шее запульсировала активней.
– Подойди, – приказал Темнейший.
– Нет.
Слово сорвалось с губ, разбиваясь об яростную стену, ударившую в мое сознание. Я ахнула, но не отступила.
– Подойди.
– Нет.
Я метнула щит в раненое место, закрываясь от Деона и его ментального давления, и гордо вскинула голову. Не покорюсь я, не покорюсь!
– Стерва, – выругался он, но даже не попытался взять меня физической силой.
– Как скажите, Темнейший.
О том, что я впала к окончательную и бесповоротную немилость, в замке узнали даже раньше, чем мы вернулись в него. По отдельности, естественно.
Андвари встретил меня на пути в спальню. Нет, он не стал кошмарить меня и издеваться со свойственным ему спокойствием, таким же, как у Акими, кстати (видно, с Деоном могли находиться рядом только норны рассудительные, с холодным нравом. Понятно, почему мы не могли сойтись с ним характерами). Так вот: Андвари сообщил мне, что на грядущем празднике я буду в числе обслуги. Что же, ожидаемо. Но это, как оказалось, еще не все.
– Еще, Лиса, ты должна будешь станцевать для Его Милости и господ.
– Что я должна сделать?! – переспросила я. У меня, кажется, слуховые галлюцинации.
– Костюм завтра доставят, – объявил Андвари, не тратя время на повторение очевидного: он знал, что все я услышала. – И прими совет: без глупостей. – И понял, что я ничего не поняла.
Я медленно вдохнула и выдохнула, пытаясь поймать дзен. То есть все разряженные и важные будут веселиться, а я, значит, должна закуски им подавать?! А потом еще и плясать?! Деон – сволочь. Мстительный ублюдок! Думала я сейчас, как темная!
Звук шагов заставил обернуться. К нам приближалась Стилла. Держалась она величаво и высокомерно. Значит, чувствует себя очень уверенной. На меня даже не смотрела; к Андвари обратилась очень надменно. Зря. Он здесь надолго, а она – не факт.