Живой

Режим последнего шанса!
Резервное снабжение мышц и мозга кислородом и питательными веществами.
До наступления смерти осталось 58 минут и 34 секунды.
Запасы биоматерии 74,71 г.
Уже видимые окровавленные руки сводят края раны, те зарастают. Потом из шеи выходит нож. И к телу возвращается чувствительность. Благо, боль блокируется аптечкой.
Это очень странно… Не дышать.
Невидимые руки надевают на меня шляпу. Поверх шлема. Я не могу не то что сопротивляться, внутри поселилась, без шуток, пустота… Оказывается, я просто не осознавал, сколько ощущений мне давали внутренние органы… И не билось сердце, там вообще ничего…
Невидимый Терпсихор подвёл меня к выходу из монорельса и дал ускорительного пинка. Мне пришлось сделать добрый десяток шагов, чтобы остановиться. Я всё так же непонимающе огляделся. Понимаете, в таком случае вам полагается громко орать, и в вашу кровь должно пойти море адреналина из надпочечников. Они остались там, в моем рюкзаке…
А потом мир снова перевернулся и до меня долетел очень тихий хлопок.
Я лежал на земле. И смотрел на темнеющее небо.
Режим последней надежды!
Резервное снабжение мозга кислородом и питательными веществами.
До наступления смерти осталось 19 минут и 05 секунд.
Запасы биоматерии 00,00 г.
Сознание находилось в каком-то ступоре. Я понимал, что от меня почти ничего не осталось и голову спас только мой дарственный шлем. Минуты текли за минутами, а я пытался понять, в чём был план Терри, и зачем ему было меня предварительно потрошить? Господи, какая нелепая смерть. Выпотрошили, как лягушку на лабораторной работе, да ещё и взорвали в конце, петардой!
До наступления смерти осталось 6 минут и 53 секунды.
— Чёрт возьми, раскормленная аптечка, даже зависть берет! — голос Терри прозвучал где-то очень рядом. — Так, это должно быть твоё.
В поле зрения возникли мои ноги. Они, что, летели по воздуху? К ногам прилагался солидный кусок торса. Везде по краям ран синяя плёнка. За ногами летел рюкзак. Дно его пропиталось алым. Руки шлёпнулись рядом, а я почувствовал шевеление где-то снизу. Терри достал из рюкзака пакет с синей жижей и кинул мне в рану. Выждал несколько минут, а потом открыл рюкзак и высыпал его содержимое мне внутрь. А сверху добавил ещё пару пакетов. Внутри всё вскипело синей пеной, и на поверхности осталась синяя плёнка. Ещё два пакета лежат поверх раны. И оставшиеся четыре рядом.
— Я же говорил, Живой, тебе не понравится, — довольно хмыкнула пустота. — Оправдываешь своё прозвище. Ты первый, на моей памяти, игрок, которого можно использовать дважды для подсветки снайпера!
Я бы что-то ответил, но как-то не получалось. Внутри меня органы активно шевелились и менялись местами. Непередаваемые ощущения.
— Очень удачно он на нас вылез, и боеприпас использовал с ЭМИ-начинкой. Вырубил все камеры. Но то, что снаряд в тебя летит, они совершенно точно засняли. На какое-то время должны отстать. Я сейчас попробую достать снайпера, засёк его. У тебя есть минут десять, потом начинай движение. Отдыхай.
Голос замолчал.
Перед глазами мелькали значки оповещений. Я лежал и мелко хихикал. Кажется, я сейчас поеду крышей… Мвахаха…
Я заржал. Громко, заразительно. Шлем усиливал этот смех и разносил его по перрону, куда приехал наш монорельс.
Терпсихор, сука, ты просто великолепен!
Дамы и господа, глава подошлка к концу, делитесь впечатлениями)) 
    
Глава 12
От моих запасов биоматерии осталось три пакета и заправленная аптечка внутри.
Я бы сказал, что от моих нервов остались только воспоминания, но ком почему-то был уверен, что это далеко не так. Система утверждала, что мой организм полностью здоров. Я встал на ноги и пошёл в кабинку монорельса. За одеждой и винтовкой.
И теперь главный вопрос: а что делать дальше? Терпсихор инструкций не оставил. В кои-то веки я сел и подумал, примерно минут пять, но мне хватило. Что у меня есть? Супершлем и условная невидимость. По крайней мере, надо мной не висело облако камер. А это идея! Найти дыру, забиться в неё поглубже и сидеть, стволом наружу. Единственный выживший попробует меня оттуда достать и потом бабах… Дальше воображение почему-то подкидывало картину, как Хмурый бармен, Усатый коп и инспектор Даррелл торжественно поднимают бокалы с шампанским. Празднуют.
Как я успел понять, состав групп определяется не рангом, а уровнем человечности. То есть, по тяжести совершённого преступления. И моя чудовищно низкая человечность — и есть причина, почему меня сунули в группу с такими монстрами. У меня сейчас человечность болталась в минус трёхстах тысячах. То есть, это как если бы я убил семь с половиной тысяч копов. Охренеть. А значит теперь мои противники те, кто устроил нечто… апокалиптичное. Пещера и потные пальцы на курке не проканают. С сожалением я отказался от этой идеи. А вот что можно сделать ещё? У меня есть супершлем, нет облака камер… Так что я могу залезть повыше и посмотреть, где уже кто-то умер. Ведь трупы — это ценные эволюции и лут!
— Шлем, маршрут подъёма! — надеюсь, умная электроника поймёт мой запрос.
Так оно и вышло: шлем подкрасил куски скалы, по которым я даже смог бы подняться. Только перед этим пришлось окунуть яркую одежду в грязи. Ведь скалы то тут, то там покрывал грязно-ржавый мох, а изображать из себя мишень — это… ну такое.
Грязь замечательно покрыла всё «фестивальное» оборудование. И я реально загрустил об обычной форме. Она-то хоть давала реальную маскировку.
Так что весь перепачканный и замёрзший я лез покорять скалы.
Всё оказалось не так чтобы плохо. Я умудрился подняться почти на два десятка метров, как обнаружил прискорбный факт.
— Сука!
Ага, это я так приветствовал известие о том, что одежда имеет функцию самоочистки.
А ещё рядом со мной появилась первая камера. Я сделал жалостливую рожу.
— Пожалуйста, ну пожалуйста, не надо меня выдавать! У меня всего четыре кило целебной жижи!
Наверно, мужик без лица, который жалобно стенает и пританцовывает, впечатление произвёл. И камера послушно опустилась.
Как будто этого было мало: со стороны спины послышался тонкий свист. Я как раз залез на очередной уступ, и там, где я проходил, ничего не было, а значит…
Свист повторился.
— Привет, Терпсихор! — по логике никто другой там свистеть не мог.
Но на скальном уступе оказалось странное механическое существо. Четыре многосуставчатые лапы. Тело напоминает банан. На черенок этого банана кто-то насадил ещё один банан, но поменьше, и тот свой конец раскрыл тремя лепестками. Как радар. Десяток тонких проволочных жгутиков. Вибрируют. Видимо, они и издают свист.