Любовь серого оттенка. Клятва, данная тьме

– Тогда что насчет вас?
– Мы не притворяемся, что никогда не врем. Обещания для нас пустой звук. В жизни всякое может произойти, иногда проще повесить лапшу на уши или забрать слова назад.
– Это отвратительно.
– Это нормально, – голос темного стал чуть мягче, видимо, его забавлял спор со мной. – Все врут ради выгоды, все дают пустые обещания. Если человек поверил тебе, значит, он идиот, не отличающий правду от лжи. Полагаться можно только на себя, потому что клятвы и все остальное не дают никаких гарантий.
– Мерзко, что вы считаете это все нормой. Невозможно жить, не доверяя миру, и ни в коем случае нельзя подрывать доверие других людей к тебе. Это ответственность, с которой должен жить каждый че- ловек.
– Мы не переубедим друг друга. Ты продолжишь считать свой мир радужным, а я продолжу быть реалистом.
– Реальность – это честные люди, которые отвечают за свои слова, – не унималась я. – А то, что происходит в вашем мире, – это самая настоящая трагедия.
– По-твоему, проще доверять всем?
– Проще врать и подставлять, всегда ожидая удара от других. Мой мир придерживается того, что сложнее, но в миллион раз правильнее.
– Вы жалкие, – подытожил он веселым голосом.
– А вы ничтожества! – сорвалась я. – Неужели это все доставляет тебе удовольствие? С какой целью ты оставил меня в живых? Чтобы удовлетворять свое любопытство? Пытаться унизить меня и мой мир?
– Не начинай то, о чем пожалеешь.
– Снова угроза? Ты уже почти сломал меня, я запугана до смерти и не могу здраво мыслить, меня разрывает от ненависти к тебе. Я всегда знала, что темные способны только калечить. И это, – я вытянула перебинтованную руку вперед, – тому доказательство. Ты видишь, как мне плохо, и все равно продолжаешь играть со мной!
– Я вижу, что ты в край обнаглела и потеряла страх, раз разговариваешь так со мной.
– Да потому что нет смысла сглаживать углы. Ты все равно сделаешь то, ради чего это все задумал. И самое интересное, что я не смогу ничего тебе сделать, потому что я слабее, я даже не вижу в темноте и вынуждена молчать. Ты монстр!
Горло сжимало, под кожей все зудело: ненависть душила, сжигала изнутри. Бороться с этим я не умела, негативные эмоции в таком количестве были для меня в новинку. Все внутри меня боролось с этим, пыталось избавиться, выплеснуть их.
– Просто сделай это уже! Я все равно не справлюсь! – Я смотрела в пустоту перед собой, широко открыв глаза, будто это могло помочь увидеть реакцию темного.
– Должно быть, это тяжело, – вдруг совершенно тихо и спокойно прервал меня темный.
– Что? – опешила я.
– Тяжело всю жизнь строить из себя святошу, а потом столкнуться с кем-то вроде меня и узнать о самой себе что-то новенькое.
– Прекрати уже пытаться меня оскорбить! Моя жизнь была идеальной до этого всего!
– Ты, – темный встал и подошел ко мне слишком близко, наклонился, – невыносима.
Я чувствовала его дыхание. Носа коснулся знакомый запах, гнев сменился легкой эйфорией, а от недавней истерики осталась только дрожь.
– Все вы, идеальные, просто жалкие слюнтяи. Ничего не можете, кроме как разбрасываться красивыми словами. Но ваши речи – пустой звук, потому что за ними кроется одна простая истина: вы притворяетесь. Вы вынуждены подчиняться собственным законам, делаете это потому, что «так надо», а не потому, что «так я хочу». А кому надо-то? У вас никогда не получится быть по-настоящему светлыми. В каждом из вас живет частица нас. Вы не лучше темных.
 
Глава 8
 
– Ты так в этом уверен?
Мой вопль сложно было назвать агрессией: я резко встала со стула, сделала шаг вперед, рукой задела темного, тот отскочил от меня. Но такая стойкость в споре поражала даже меня.
– Я знаю о вас достаточно, а ты своими словами только подтверждаешь все теории.
– А ты своими поступками лишний раз доказываешь, что в темных нет ничего хорошего.
 
– Прекращай вести себя так, будто я не могу в любой момент разрушить нашу маленькую сделку. Я ничего не потеряю, в отличие от тебя.
Темный опять сократил расстояние между нами, мои сложенные на груди руки коснулись его тела. Я снова почувствовала тот самый запах.
Я не знала, как описать его, с чем сравнить. Появилось странное ощущение, что я в безопасности, что я рядом с тем, что люблю. Тело расслаблялось, я не могла это контролировать.
– Ненавижу, – сквозь зубы вырвалось у меня, когда я положила ладонь на его грудь.
Темный замер. Между нами повисла мертвая тишина, молчание подчеркивало глупость моих действий.
– Как-то незаметно, – тихо сказал он.
– Я не режу людям руки, не угрожаю, как делаешь это ты, – мой голос тоже стал тише. Разговор отошел на второй план, я пыталась почувствовать каждую нотку этого запаха. Со стороны это, наверное, выглядело странно: я вытянула шею, стала принюхиваться, кончиком носа задела ворсинки его одежды.
– Но с радостью бы прикончила меня.
– Ты сам пробуждаешь во мне ненависть.
– Твоя ненависть к темным жила задолго до встречи со мной. И прекрати меня нюхать.
Темный попытался отойти, но я вцепилась в него пальцами. Он перестал двигаться скорее от шока, а не от силы моей хватки.
– Не могу понять, – проговорила я, уже без какого-либо стеснения утыкаясь лицом в широкую грудь. – Что в запахе такого особенного?
– Ты с ума сошла? – Он держал меня за плечи, не прижимал и не отталкивал от себя. Видимо, ему тоже было интересно, куда приведет подобное увлечение.
Медленно и аккуратно я пробежалась пальчиками по его плечу, нырнула рукой под капюшон, дотронулась до спины, вернулась назад и добралась до края толстовки, чтобы коснуться шеи. От кожи должно пахнуть сильнее.
– Хватит, – темный оттолкнул меня, разрушая клетку, созданную его запахом.
Мои легкие стали активно вдыхать свежий воздух, выгоняя остатки этого дурмана. Я дотронулась ногами до края стула, рухнула на него и руками стала растирать лицо, пытаясь привести себя в чувство.
– Что это за способность? – спросила я, когда окончательно пришла в себя. – Что с твоим запахом?
– Думаешь, я знаю?
– Это какая-то ваша особенность, которую вы скрываете от светлых? Благодаря этому вы можете подчинять светлых своей воле и пользоваться ими?
– По-твоему, я сейчас этим занимаюсь?
– Нет, но, – замешкалась я, – это дает тебе лишнее преимущество. Я ничего не вижу, впадаю практически в транс из-за твоего запаха, становлюсь слабее физически и теряю всякую бдительность.
– И как я пахну?
– Тебе лучше знать, что за волшебную воду ты брызгаешь на себя перед тем, как выйти на охоту.
– А что ты чувствуешь?
Должно быть, мне послышалось.
Я смотрела в пустоту перед собой и ждала, что темный сменит тему и прекратит делать вид, что для него это все в первый раз. Но он молчал, терпеливо ждал, когда я начну рассказывать. Я ни за что в жизни не поделюсь этими постыдными мыслями и ощущениями с тем, кого хочу придушить собственными руками.
– Теперь я на все сто процентов уверена, что наша сделка нужна тебе ради удовлетворения собственного любопытства. Возможно, ты ведешь какой-то дневничок под названием «Светлые и тысяча способов их убить».
– «Тысяча и один способ», если быть точнее.
– Не смешно, – фыркнула я.
– Поделишься или нет?
– Это было приятно.
Зачем я это сказала?
Мы опять оба замолчали. Кто-то должен был разрядить обстановку.
– Приятно? Насколько?
Нет, он явно не собирался закрывать эту тему и возвращаться в ту самую минуту, где мы ведем пафосные споры, пропитанные взаимной ненавистью друг к другу.
– Настолько, что все остальное становится неважным. На первом месте ты и твой запах.
– Значит, стоит мне приблизиться к тебе – и ты сразу будешь готова сделать все, что угодно. – Он не спрашивал, а скорее рассуждал. Пытался сам себе объяснить происходящее, искал ответы в голове.