История войны 1813 года за независимость Германии

Наполеон справедливо гордился своим успехом. Ему помогли много ошибки его противников, но тем не менее изумительна победа одержанная им над союзниками имевшими полуторные силы; у Наполеона было только до 25 000 человек кавалерии, а у союзников до 40 000; войска его состояли почти исключительно из конскриптов; напротив того, союзники имели в рядах своих много старых солдат; превосходство в артиллерии также было на их стороне. Но все эти преимущества не могли вознаградить недостатка в единоначалии, в быстроте общего соображения и исполнения действий. Многие из частных начальников, Рот, Цитен, принц Август Прусский, Кол-лоредо, покрыли себя славой, и войска, большей частью, сражались весьма храбро, но в челе их был Шварценберг, а в челе французов Наполеон. Ни светлый ум императора Александра, ни решимость бороться на жизнь и смерть короля Прусского, ни опытность Моро, ни глубокие сведения Жомини, не могли заменить недостатка в вожде способном управлять огромной армией.
Союзники потеряли в оба дня дрезденского сражения вообще выбывшими из фронта до 30 000 человек18, а французы от 10 000 до 15 00019. Но Наполеон имел право надеяться на несравненно важнейшие последствия одержанной им победы, при отступлении союзной армии в Богемию. Удобнейшие пути, туда ведущие, были заняты французскими войсками еще в продолжение боя, а корпус Вандамма, в числе до 40 000 человек, стоял на пирнском шоссе, за правым крылом союзников, угрожая остановить их на марше, одновременно с преследованием Наполеона.
15 (27) августа, во второй день дрезденского сражения, на рассвете, генерал Пыш-ницкий, с своим отрядом, отошел от мызы Гиммельрейха на главные силы 2‐го пехотного корпуса, к Цегисту; несколько спустя, Ревельский полк очистил Пирну. Неприятель, заняв это местечко, развернул свои силы по окраине плато обращенной к речке Готлейбе. Со стороны же русских, войска, под общим начальством графа Остермана, были расположены за Цегистом, примыкая левым флангом к Эльбе, в трех линиях: в 1-й, стоял 2‐й пехотный корпус, в числе 6500 человек с 40 орудиями 2‐го корпуса и гвардии,20 занимая селение Цегист 4‐м егерским полком; во 2-й, 1‐я гвардейская дивизия Ермолова, (12 батальонов), в числе 7000 человек, а в 3-й, кавалерия, именно полки: кирасирский Ее Величества (4 эскадрона), Лейб-гусарский (6 эскадронов) и Татарский уланский (6 эскадронов), с конной батареей, в числе 2000 человек, под начальством принца Леопольда Саксен-Кобургского и генералов Будберга и Кнор-ринга.
Генералы Гельфрейх и Иловайский, с своими отрядами, вообще в числе 2000 человек, по-прежнему, находились у Гросс-Котты и Гисгюбеля.
Следовательно – число войск противопоставленных Вандамму не превышало 17 500 человек.
В таких обстоятельствах надлежало ожидать от Вандамма, командовавшего двойными силами, самых решительных действий. Но, вместо того, он, в продолжение целого дня, 15 (27) августа, оставался неподвижно на пирнском плато, и только у высоты Кольберга, время от времени, завязывались перестрелки, прерываемые сильным дождем. Бездействие французского военачальника тем более изумительно, что у Пирны, во весь день, была слышна канонада, гремевшая у Дрездена и как бы вызывавшая обе стороны к бою. Причины нерешительности Вандамма в сей день, столь несогласной с его характером, неизвестны. Полагают, будто бы повод к тому подали следующие обстоятельства. Командир Ревельского полка, полковник Шел-винский, стоявший в Пирне, не ожидая неприятеля со стороны Эльбы, не обеспечил себя оттуда аванпостами. Пользуясь его оплошностью, одна из французских колонн пробралась, в ночи с 14 (26) на 15 (27), вдоль реки и на рассвете ворвалась в местечко. Сам полковой командир едва успел уйти; несколько часовых и лекарь, по имени Май, были захвачены в плен. Флигель-адъютант Вольцоген, прибывший из главной квартиры к принцу Вюртембергскому и искавший его в Пирне, въехал неожиданно в неприятельскую стрелковую цепь, но спасся своей находчивостью. Cessez de tirer, la ville est pleine de Russes («Перестаньте стрелять; в городе множество Русских!»), закричал он ближайшему в цепи французскому офицеру. Офицер, приняв его за одного из своих начальников, приказал ударить отбой, а Вольцоген, пользуясь его ошибкой, переехал через речку Готлейбе по мельничной плотине и явился на позицию 2‐го корпуса. Тогда же Май был приведен к неприятельскому генералу, окруженному большой свитой, (по всей вероятности к самому Вандамму), который спросил у него: «Кто командует вашими войсками?» – «Принц Вюртембергский?» – отвечал лекарь. «А как силен его корпус?» – «12 полков пехоты, по 1500 человек в каждом, за исключением понесенной ими убыли, и потому в корпусе, вместе с конницей должно быть до 20 000 человек, да, кроме того, идет ему в помощь из Дрездена вся гвардия Российского императора и Прусского короля, в числе 50 000 человек». Показания Мая, в коих довольно искусно была прикрашена истина, могли ввести в заблуждение Вандамма. Уверяют также, будто бы какой-то лесничий, служивший шпионом для обеих сторон, обманул французов, известив их о наступлении из Богемии значительных сил в помощь союзной армии21.
Положение союзников под Дрезденом, несмотря на превосходство их в числе войск, было сомнительно, а переход Вандамма к решительным действиям на сообщения Богемской армии мог еще более затруднить их. Но, по всей вероятности, Наполеон не имел точных сведений – ни о расстройстве австрийских войск, ни о малочисленности русского корпуса стоявшего против Вандамма, и потому полагал, что союзники еще раз дадут сражение под стенами Дрездена. Под влиянием этого убеждения, Наполеон, 15 (27) августа, в 8 часов вечера, предписал начальнику своего штаба Бертье, чтобы на следующее утро, в 5 часов, генерал Дюлонуа (Dulaunoy) собрал у главной квартиры свою резервную артиллерию, вместе с тремя гвардейскими конными батареями, в числе 58 орудий. Приказано было занять надлежащим образом люнеты на левой стороне Эльбы, взяв нужное к тому число орудий и людей с правого берега, так чтобы в каждом люнете было по 8 орудий, 80 канониров, 50 саперов и 590 человек пехоты. В каждый из люнетов назначен особый командир [99], и подтверждено, чтобы коменданты оборонялись до самой смерти и ни под каким видом не оставляли вверенных им укреплений. Приказано снабдить каждое из орудий 250 зарядами и каждый люнет 10 000 патронов; вместе с тем, наряжена комиссия для исследования, почему комендант люнета № III оставил вверенный ему пост. Начальнику главного штаба поручено распорядиться о назначении на восковой бумаге расположения корпусов и корпусных квартир. Старая гвардия получила приказание стать на том же месте и в таком же порядке, как она была расположена накануне; гвардейским гренадерам (охранявшим особу императора), дежурным эскадронам и дивизии Орнано – собраться у люнета № IV. Кавалерия Нансути назначена в подкрепление герцогу Тревизо (Мортье). Объявлено им обоим неудовольствие императора, за то, что они, в продолжение дела, не присылали ежечасно донесений о ходе боя… Наполеон приказал изъявить также свое неудовольствие генерал-интенданту, за неисправность подвижных госпиталей. «До самой ночи не было послано фур для уборки раненых; надлежало бы находиться там всем госпитальным чиновникам»… Затем – следовали распоряжения о заготовлении хлебопеками корпуса Вандамма сухарей, об отправке 200 000 дневных дач провианта водой в Дрезден, и проч.22.