Я Распутин (СИ)

– А в других приютах тоже моряков готовить будете?
– Нет, смотря по тому, в каком городе. В Туле – оружейников, в Кинешме – ткацких техников, в Москве – слесарей и металлистов. По другим городам також мысли есть.
– А сколько тут возрастов?
– Семь классов. Первые – шестилетки. Последний класс – пятнадцать, шестнадцать лет. Многие Петр Аркадьевич, годков своих не знают, и пашпортов у них обратно нету. На глазок определяли. Всего сто двадцать два пацана.
– Что же девочки? – поинтересовался Столыпин.
– Не потянем – вздохнул я – Воспитуют то дядьки из отставников. Это во-первых. Во-вторых, в беспризорных в основном пацаны бегают по городу. Кого полицейские отловили – тех к нам и направили. Сколько со вшами намучались…
Премьер совсем было собрался спросить еще что-то, но тут в зал красным вихрем ворвались три казака Собственного Конвоя. Алые черкески пролетели по всем закоулкам, сверкая серебром газырей и кинжалов, встали у дверей и распахнули их на всю ширь.
Вот это сюрприз! Пусть теперь хоть одна сволочь попробует вякнуть против нашего начинания! Милостиво улыбаясь, в зал вошла Аликс в сопровождении четырех фрейлин.
Оратор на трибуне замолк и после секундного замешательства соскочил вниз. Бомонд мгновенно выстроился по ранжиру и кланялся, кланялся, кланялся… Или приседал в книксенах, в зависимости от пола. Проняло даже мелких оглоедов – еще бы, императрицу увидел! В настоящей бриллиантовой диадеме. Перцов, коему было поручено написание репортажа об открытии, как безумный строчил в блокноте, Адир срочно перенацеливал камеру.
После краткого обхода собравшихся, Александра Федоровна подошла к нам со Столыпиным.
– Ваше Императорское Величество, – склонил голову премьер.
– Здравствуйте, Петр Аркадьевич. Здравствуй, Григорий.
– И вам здравствовать, государыня-матушка!
Фрейлины тем временем раздавали гостинцы воспитанникам, чем чуть было не угробили нам всю концовку. Но дядьки справились – гостинцы были сложены в кучу, ребята во дворе построены в колонну и через несколько минут, под оркестр, браво зашагали мимо столпившихся на крыльце и вокруг него гостей.
Перед строем развернулось черно-желто-белое знамя, старший гаркнул «Песню – запе-вай!» и юные голоса стройно, насколько это было возможно после пяти репетиций, грянули:
 
 
…Смело мы в бой пойдём
 
За Русь святую,
 
И как один прольём
 
Кровь молодую.
 
 
Конец I тома.