Дьявол и Город Крови 3: тайны гор, которых не было на карте

Добрый Батюшка Род разубеждать его не стал…
Он тоже смеялся над произошедшим, нисколько не сожалея.
Тот, который больше всех пострадал, из третьего города, который тоже имел меч, как у человека из второго города, был из краев и времен таких далеких, что и объяснить толком не получилось откуда. Место на карте он показать не смог, был в том месте океан-море синее. И насколько Манька и Борзеевич помнили, сроду там никакой земли не было. А по человеку выходило, что была земля. Он даже расстроился, разглядывая карту. Имя у Дьявола было непроизносимое, но сокращенно уже тогда его звали Ра. Когда Манька объяснила, кто такой Дьявол, и как объективно его рассматривают люди, он засмеялся и тоже стал называть его Дьявол, сразу согласившись с нею.
– Да, Да-Я-Вол, ты поразил меня, но я не жалею! – сказал он, обратившись к Дьяволу, и гордо добавил: – И если бы я снова шел по тому городу, я поступил бы точно так же, чтобы та женщина и двое ее детей – спаслись!
Борзеевич внимательно посмотрел на него, покачав осуждающе головой. Манька, усмехнувшись, ткнула его в бок, кивнув на благородного индейца, но Борзеевич с отсутствующим взглядом отмахнулся, словно, как Дьявол, умел быть в другом месте – и был не с ними, а там, в проклятом городе на седьмой горе.
Спутники не только рассказывали, как попали каждый в свой город, как нашли сокровища и лампу, как услышали вопли жителей и не прошли мимо, но печально поведали, как жители города отказались исполнить вторую часть договора: принести им поесть, омыть ноги и отдать все, что унесли вампиры. Неведомая сила убивала их на глазах всего города, и ни один из них не смог подняться – и каждый остался жив лишь благодаря тем, кто все же вспомнил об условии. Все трое смеялись, вспоминая, как жители прятали свои сокровища в подвалах, в хлеву, и даже в навозе. И пытались бежать, обзывая друг друга, прятались, или готовили угощение для дорогих гостей. И как никто не смог выйти из города, вынося сокровища на себе, кроме людей, которые уходили из города голыми через площадь. И как пришли вампиры и люди встречали их хлебом-солью, думая, что те пожалеют их.
Маньке было не до смеха. Она ужасалась и удивлялась, что после всего, что с ними произошло, они не требуют у Дьявола сатисфакции. Ирония судьбы исключила их из жизни на многие тысячи лет.
А еще ей снилось, что пока они насыщались, жители города обмывали ноги ее товарищам, несли и несли вкусные угощения, так что ими была уставлена уже вся улица. И груды золота и драгоценностей росли и росли, и была та куча выше и больше всех сокровищ, которые они видели в трех городах, если сложить их вместе. Люди отдавали не только то, что забрали вампиры, но кто что имел. И каждый житель Проклятого города просил ее спутников стать им правителями. А потом, наотрез отказавшись уйти из города, потому что это был их город, вооружались живой водой – ее брали из колодца, в который вылили воду из пластиковой бутыли, оставив чуть-чуть и снова наполнив до краев, и веточками неугасимого полена, втыкая их у порога. Самую толстую ветвь воткнули рядом с колодцем, и она росла и росла на глазах, как только житель исполнял условие.
На Маньку жители смотрели с удивлением и просили прощения, что не могут помыть ей ноги и отдать сокровища, чтобы она взяла их с собой. Она была для них призраком.
Кто-то пытался ее пощупать…
Поздно вечером на город напали вампиры – и началась жестокая битва…
Маньку вампиры не видели, ее как бы не было с ними. Она ничем не могла помочь ни людям, ни своим товарищам. Но ее и не просили, справлялись сами. Вампиры не сразу поняли, что земля стала другой. И жители легко убивали их, связывая и бросая в огонь посреди площади, куда каждый принес уже свою маленькую веточку неугасимого поленьего дерева.
Тогда вампиры разбудили дракона о девяти головах. И пока один из товарищей, отвлекая дракона, рубил ему головы, которых сразу стало двенадцать, двое других достали в том месте, где она сидела, из земли черный каменный круг, шутя преломив его в нескольких местах одними лишь словами-загадками.
Как только черный каменный круг был сломан, дракон о девяти головах рухнул и превратился в пепел…
Битва на этом закончилась.
А потом, когда наступил рассвет, часть жителей, пока другая рушила дворец бывшего правителя, повязанного с вампирами, разбирая его на камни и вытаскивая на свет вампиров, сумевших уйти от возмездия, свезли драгоценности в богатый дом, который был куплен ее товарищами, чтобы им было где жить и править своим народом.
Потом они с грустью прощались. Каждый ее спутник пожал ей руку, но только условно, потому что Манька в их времени была чуть больше, чем они в ее, но все же, по большому счету, ее с ними не было.
А жаль, ей там нравилось. И Борзеевичу нравилось, тем более, что каждый просил его остаться. Но Борзеевичу пришлось отказаться. Он был не из их времени. А, может, из их, но себя в том времени он совсем не помнил. Тем более, что Дьявол во всеуслышание заявил, что такой старичок есть и у них, только еще не успел оборзеть и состарится, был простеньким и незамысловатым, не катил горошины людям в глаза, а знал столько, сколько Борзеевич, наверное, уже никогда знать не будет.
Даже в Манькином сне Дьявол сумел посмеяться над страшно обиженным стариком, за которого она обиделась. Дьявол сразу сделал удивленные глаза и напомнил, что без Борзеевича она в горах останется одна, и что избы, если не вернутся вместе, ни за что не поверят, что он живехонький, не простят предательство, и что людям в ее времени без Борзеевича будет совсем худо.
Конечно, ей не хотелось расставаться с Борзеевичем. Он, как Дьявол, был не добрый и не злой – он был Друг.
Пока они прощались, жители толпились рядом и смотрели так, будто старались ее запомнить навсегда…
А когда города коснулся луч солнца, она проснулась…
 
Глава 10. Вершина Мира
Борзеевич уже проснулся и сидел, завернувшись в одеяло, тараща глаза во все стороны. Ветка неугасимого полена была воткнута там, где ее воткнули с вечера, бутыль с живой водой оказалась полной, а колодец, который она видела во сне, пропал. И города на месте не оказалась. Они сидели среди камней и снега, а вокруг завывал беснующийся ветер, и не будь скалы, которая защищала их от ветра, их бы сдуло.
Как только Манька открыла глаза, оба одеяла на глазах стали ветшать, быстро обратившись в прах. Сразу стало холодно. Пришлось быстренько искать убежище.
Пока завтракали, вернулся Дьявол. Он был довольный, в глазах прыгали веселые искры. Манька и Борзеевич его доброго, заряженного оптимизмом настроения не разделяли, расстроившись, что ничего из того, что съели ночью, в желудке не осталось. Маньке непременно хотелось что-то сказать Дьяволу по этому поводу, язвительное, в грубой форме, но она сдержалась, вгрызаясь зубами в железную краюшку. Наверное, ей тоже следовало порадоваться за спутников, без которых сразу стало скучно, за город и его жителей, но впереди маячила такая высокая девятая гора, которой все покоренные не годились в подметки, что ее собственный настрой остался где-то под плинтусом.