Апраксин двор (СИ)
— Господь милосердный! Что ты такое задумал⁈
— Этого я вам сказать не могу, — отозвался я. — Но даю слово — любое мое действие так или иначе послужит на благо стране и короне.
— Ты хоть представляешь, о чем просишь? — Геловани ужене пытался изображать снисходительность или невозмутимость. — Как вообще можно подумать, что кто-то на моем месте пойдет на такое⁈
— Вы молоды, но уже в чине статского советника. Подозреваю, его величество доверяет вашему сиятельству расследование самых деликатных дел — и наверняка предоставил соответствующие полномочия. — Я чуть понизил голос. — И если уж вы достигли таких высот, то наверняка знаете, что мир не делится на черное и белое. И иногда для достижения благих целей приходится использовать весьма сомнительные методы. Едва ли я ошибусь, сказав, что вам приходилось заключать соглашения куда более опасные и…
— Не сиди ты сейчас прямо здесь, я бы подумал, что со мной говорит не безусый юнец, а человек, проживший лет сорок, не меньше… Да, ты прав, черт побери — мне приходилось! — Геловани нахмурился, закусил губу и зачем-то покосился на дверь. — Но никогда я еще не шел на сговор с гимназистом!
— Что ж, все когда-нибудь случается в первый раз, ваше сиятельство. — Я пожал плечами. — Подумайте сами, какие перспективы это откроет перед нами обоими. Того, кто поймает убийцу сиятельных князей, ждет не только награда и новый чин, но и слава, которой позавидуют даже особы императорской крови. Вы возглавите департамент полиции, а может, и министерство!
Брошенные мною зерна упали на благодатную почву. Всего моего Таланта едва ли хватило бы обмануть или убедить Геловани, но его сиятельство был немыслимо тщеславен — иначе едва ли занял бы свое положение в неполные сорок лет. И наверняка не собирался засиживаться в этом кабинете и метил выше. Однако для следующего классного чина выслуги по годам было уже недостаточно — требовались особые свершения.
К примеру — поимка преступника, подобного которому столица еще не видела.
— И все же ты просишь невозможного, — вздохнул Геловани. — Даже будь у меня полномочия приказывать полиции в городе напрямую, я даже представить не могу, как…
— Сообщите о преступлении где-нибудь рядом. Наврите про рабочую забастовку и отправьте городовых на Сенную площадь… Подключите Дельвига, в конце концов — он перекроет мосты и улицы из-за Прорыва. — Я махнул рукой. — Я без труда назову вам хоть десяток способов избавиться от полиции, а вы наверняка знаете втрое больше.
— Я бы предпочел знать, что именно ты задумал, — проворчал Геловани. — Точнее — чего именно мне будут стоить твои выкрутасы. Если хоть одна душа…
— Никто. И никогда, ваше сиятельство.Слово дворянина. — Я положил ладонь на грудь. — Что бы я ни делал и чем бы это ни закончилось — ваша помощь останется тайной. Нам не составит труда выставить все самым обычным совпадением. И обещаю, я не…
— Полчаса. — Геловани посмотрел мне прямо в глаза. — У тебя будет полчаса — и ни минутой больше.
— Полчаса, — послушно повторил я. — Полагаю, этого достаточно. И если вдруг что-то пойдет не так…
— Я буду все отрицать, — закончил вместо меня Геловани. — Впрочем, надеюсь, тебе все-таки хватит ума не болтать. Но если ты хотя подумаешь втянуть меня в свои делишки…
— Можете не объяснять, ваше сиятельство. — Я рывком поднялся со стула. — При всем уважении — я что, по-вашему, похож на идиота?
— О нет. Ты похож на наглеца, авантюриста и самого амбициозного и хитрого сукина сына из всех, кого я когда-либо встречал. — Геловани нервно усмехнулся. — Но никак не на идиота. Иначе я бы уже давно выставил тебя за дверь.
Глава 36
— Эй, постой, любезный. — Я поймал шагавшего навстречу городового за локоть. — Куда спешишь? Или стряслось чего?
— Пусти, барин, не до тебя сейчас. — Здоровяк с лихо закрученными кверху усами отстранился, высвобождаясь из моей хватки. — Велено на Покровский идти, а чего уж там — не сказали.
— На Покровский, говоришь?
Я мысленно представил себе карту этой части города. Похоже, городового отправили аж за Екатерингофский канал, и пройти ему предстояло еще где-то с километр.
Хорошо, обратно так сразу не прибежишь — даже если захочешь.
— Туда, туда, барин. А ты бы не гулял на ночь глядя. Если нашего брата куда гонят — значит, точно беда какая-то. Или бомба, или поножовщина, как весной на Апраксином дворе. Или Упыри опять кого загрызли. — Городовой нахмурился и полез в карман кителя — видимо, за папиросами. — Ступай-ка домой лучше. Чует мое сердце — что-то нынче будет этакое.
Еще как будет. До назначенного мною срока осталось еще чуть ли не полчаса, но Геловани уже начал действовать: я встречал уже третьего служителя закона, и все они спешили в сторону Аларчина моста. Да и гражданских на улицах почти не было. Похоже, его сиятельство разумно решил подстраховаться и заодно пустил слух, что этой ночью из дома лучше не выходить.
Впрочем, тех, к кому я собирался наведаться в гости, подобные мелочи уж точно не волновали. Шум моторов и крики я услышал еще чуть ли не от Офицерской улицы в половине квартала отсюда: его благородие барон отмечал свой успех так же, как и воевал: ярко, громко и со всей широтой сибирской души.
Петропавловский не терял времени зря и раздобыл не только адрес и какой-никакой план особняка, но и чуть ли не список приглашенных на вечернее мероприятие. Неприкосновенных особ, на наше счастье, в нем почти не оказалось: высший свет столичной знати не слишком-то спешил заводить дружбу с Грозиным — да и те, кто все-таки явился, наверняка не стали засиживаться. К полуночи внутри останется только всякая шушера: проворовавшиеся чиновники, офицеры с сомнительной репутацией, торгаши — а то и вовсе выходцы из каторжан.
Его благородие был не слишком разборчив в знакомствах.
Зато денег имел в избытке. Я так и не смог точно вспомнить, кому в моем мире принадлежал роскошный двухэтажный особняк на улице… Нет, не Писарева, конечно же. Петропавловский использовал старое название: Шафировская. Похоже, Алексеевской улица даже к тысяча девятьсот девятому году так и не стала. То ли просто не сложилось, то ли великий князь Алексей Александрович решил выбрать для резиденции другое место.
И хорошо: не хватало еще атаковать Грозина из сада, принадлежащего императорской фамилии. Впрочем, сам сад как раз никуда не делся — и туда-то я и направился. На всякий случай свернул с улицы чуть заранее, прошел через дворы и спустя пару минут уже махнул за ограду.
— Пришел, наконец. — Гигантская фигура отделилась от ближайшего дерева и шагнула мне навстречу. — Я уж думал — случилось чего.
— Погоди, еще случится, — усмехнулся я. — Как там, наши все на месте?
— Да вон, сам смотри. — Дед Федор развернулся, указывая на притаившиеся около кустов тени. — Человек пятнадцать будет. И еще трое с той стороны на крыше сидят. Немного, зато свои в доску, люди проверенные. Из наших, сибиряков, и каждый от бога охотник — с пятидесяти шагов белке в глаз промаху не дадут, хоть в такую темень.
Насчет темени дед Федор, пожалуй, погорячился: июнь уже перевалил за середину, и знаменитые питерские белые ночи были в самом разгаре. Впрочем, сегодня небо затянуло тучами, и дома вокруг понемногу затягивал полумрак. Достаточно густой, чтобы спрятать в тени деревьев в саду дюжину вооруженных человек — но целиться он, пожалуй, не помешает.
В самый раз.
— А на той стороне у нас чего? — поинтересовался я. — Господа гулять изволят?
— Изволят. От визга бабского уже в ушах звенит. — Дед Федор насупился и пригладил обгоревшую бороду. — Иди лучше у Константина спроси — он тут чуть ли не с обеда выглядывает.
Я молча кивнул и направился дальше. Со стороны улицы садовую ограду поставили из толстого камня — самое то, чтобы прятаться от пуль. Правда, высоты она была небольшой: примерно по пояс — так что последние метры я одолевал на корточках.
— Вон чего там у них. — Скрючившийся у ограды Петропавловский обернулся и жестом поманил меня к себе. — Только послушайте, ваше превосходительство! Гульба, женщины и шампанское рекой — сплошной разврат! Аж зависть берет.