Размышления русского боксёра в токийской академии Тамагава, 7

Старший удержался и не сказал, что хитрожопым всегда везёт больше, чем простым работягам. Да и не время сейчас было для пререканий.
_________
Там же.
Не сильно помогли даже кастеты: вырубить блондина пока не удавалось.
К сожалению, время имело большое значение. Делать ставку на численный перевес и изматывать сумасшедшего лаовая трёхчасовой физкультурой не было технической возможности.
Третий, скорее всего из-за потерянной для боя руки, вообще вышел из строя.
Полицейское подкрепление валяющейся на газоне японке с визгом затормозило в паре метров.
Ситуация всё больше норовила свалится в штопор.
— Не паримся! — как ни в чём не бывало, излучая волны неуместного энтузиазма, сориентировал очкарик. — Полиции не боимся!
— Точно? — выдохнул через силу Хуэй, делая шаг назад для передышки.
Блондин тем временем мелким бесом ускользнул от очередного удара номера второго.
— Восьмое бюро. Я подал сигнал. Едут. Работаем. — Считанными репликами контролёр наконец полностью раскрыл расклад старшему группы. — Прикроют официально.
— Успеют? — коротко уточнил Хуэй.
— Меньше минуты! Сейчас японская полиция перестанет котироваться! Наваливаемся втроём! Надо вязать белобрысого, чтобы никуда не делся!
Хорошо, что китайский язык может быть очень лаконичным и гораздо короче в звучании, чем языки соседей.
— Они и его упакуют! — добавил контролёр.
    
Глава 9
— Н-н-на! — сын, на долю секунды прилипнув к одному из противников, неожиданно взлетел на полметра вверх и в прыжке воткнул вниз кулак.
Нозоми заметила, что удар пришёлся в так называемый угол — место, где сходятся висок, крышка черепа и лицо.
Китаец упал, слабо дернув ногой. Попыток подняться он больше не предпринял.
— НЕМЕДЛЕННО ПРЕКРАТИТЬ! — патрульный второго экипажа, прибывшего только что, метнулся на шаг обратно к машине и рявкнул в громкоговоритель.
Видимо, парень думал, что если вооружиться повышенной громкостью, то и эффект будет больше. Да только кто бы его услышал. Вернее, послушал.
Оставшаяся на ногах пара ханьцев о чём-то перекликнулась между собой. Естественно, не по-японски. Женщине это очень остро не понравилось.
Сын тем временем, оглянувшись по сторонам, весьма разумно проорал патрульным, указывая на дочь:
— Уберите заложника! Я тут справлюсь!
— Девочка — потерпевшая! — весьма вовремя подала голос офицер, лежащая на газоне и баюкающая правую руку.
Нозоми наблюдала за происходящим с расстояния в пару десятков метров: если подойти ближе, будет опасно уже для неё.
На саму себя она, как мать, разумеется бы плюнула, тем более в такой ситуации. Но она не была бы столько лет женой Ватару, если бы не умела отличать, в каких ситуациях от любой женщины помех и вреда больше, чем пользы.
Когда дерутся мужчины (тем более, дерутся ТАК), женщине там делать нечего.
Да и ещё неродившийся ребёнок — рисковать этим уж точно нельзя. Хватит того, что она здесь находится. Ему и так сейчас стресса достаётся более допустимого.
Ей захотелось рефлекторно погладить собственный живот, но она сдержалась.
Происходящее возле минивэна, если отбросить эмоции, чётко говорило: в этой ситуации сыну она точно ничем помочь не может. С пассажирами микроавтобуса он должен справиться сам.
Да он и справлялся, как это ни удивительно.
Патрульные почему-то мешкали даже после того, как услышали слова своей коллеги насчёт Ю.
Нозоми, подождав еще пару мгновений и мысленно плюнув на них, рванула вперёд самостоятельно. Через несколько секунд, подхватив под руки дочь, она тут же потащила её назад, подальше от мелькающих кулаков и ног.
Конечно, было бы лучше, если бы это сделал кто-то другой. Но полицейские второго экипажа вместо того, чтобы помочь ей, тем временем опять принялись наставлять таззеры на дерущихся.
— НЕ СТРЕЛЯЙТЕ! — выдохнула Асада-старшая, борясь с подступившей дурнотой и кругами перед глазами. — Блондин — мой сын!
Копы быстро повели глазами в её сторону.
— Не слушайте её! Можно! Работайте! — внесла дополнительную толику хаоса патрульная первого экипажа, лежащая на газоне. — Он мне руку сломал!
Боковым зрением вдова финансиста увидела, что служители закона вот-вот на что-то решатся.
— Двоих валим, третьего скрутим вдвоём? — уточнил один из двоих, стоящий у неё за спиной и чуть справа.
Женщина, не выпуская дочь, изо всех сил заспешила дальше, спиной вперёд и по диагонали, перекрывая служителям закона линию до дерущихся: с нападающими Маса, похоже, и сам успешно справится.
А вот если ему под руку или в спину прилетит паралич от полиции, то кастет на руках противника (да по падающему телу) может всё катастрофически ухудшить.
Сердце матери рухнуло в пятки далеко не первый раз за последние секунды.
— СТОП! — непоследовательно прорезалась эта тупая Руру почти без паузы. Хотя, сын ей тоже что-то здорово повредил, похоже на то… — На них же кастеты!
Ну слава богу. Даже до этой дуры что-то дошло.
— Помогите! — буксирующая ребёнка спиной вперёд Нозоми достигла условно безопасной линии.
Посмотрев на второй экипаж вблизи, по практически не обмятой форме она поняла: новички. Ещё более зелёные, чем первая машина, приехавшая к ней в дом на вызов Мивако.
Самым логичным в данный момент было бы занять ещё только пытающихся сориентироваться служителей закона чем-то полезным, но без сомнения важным (и с их точки зрения — тоже).
— У вас должен быть реанимационный набор в машине! — зачастила Асада-мать, приковывая к себе всё внимание и не давая никому вставить ни слова. — Она ударилась головой об бордюр! Перед этим получила удар в затылок от этих! — кивок в сторону китайцев. — Находится под наблюдением врачей, последствия острой болезни! Неврология, головной мозг! — последнее было не совсем правдой, но главное ей удалось.
Полицейские сейчас смотрели исключительно на неё, а не на драку. В очумевших глазах даже проступили признаки эмоций.
Нужно продержать взгляды на себе ещё хотя бы четверть минуты. Судя по темпу, с которым сын выводит из строя напавших, этого ему должно хватить.
А там пускай даже наручники, рпзбирательство, да даже суд. Ю — вот, жива. Сердце бьётся. Сын — просто молодец.
Внезапно мать не сдержалась и захлебнулась в лавине слёз. Нозоми плакала навзрыд, выплёскивая всё напряжение — прошлое, текущее и ещё только предстоящее.
— Женщина беременна! — патрульная с газона, похоже, всё-таки сориентировалась на чьей стороне. — Девочка — её дочь! Травма может быть серьёзной, подтверждаю! Скорую вызвала сразу перед вашим прибытием!