Размышления русского боксёра в токийской академии Тамагава, 7
— На тему, быть или не быть старому формату регионального сотрудничества?
— Однозначной оценки статусу ещё нет, — со вздохом подтверждает флотский. — Основная проблема: нам с тобой надо срочно закончить нашу тему…
— … поднять прибор?
— Да. Но есть тонкость: внутри нашего департамента сторонники и противники тоже разделились пятьдесят на пятьдесят.
— В смысле, есть противники того, чтобы мы достали со дна этого робота?!
— Не "достали". А"…достали, не увуведомив партнеров по региону", — со значением отвечает Цуджи. — Если же уведомить, то это, в свою очередь, всё равно что ликвидировать собственный департамент стратегического планирования. Без подробностей. В общем, у нас свои подковерные войны.
— Бл*. — Мой язык снова обгоняет мои мозги. — Эти доброхоты из второго лагеря, они что, не из Токио?!
— Скажем, не из твоего муниципалитета, — слёту ухватывает мысль Наоя. — Ну и, если совсем откровенно, просто бросать насиженные места никому не хочется, вот и цепляются за устаревшую ситуацию обеими руками.
— А причём тут эта ненужная любовь с китайцами? Разве насиженные места в министерстве обороны как-то от региона зависят?
— Есть темы, по которым можно двигаться только сообща. Если мы турнём ханьцев из министерства радикально, в масштабах государства пересмотрев концепцию, то кое-кому из заслуженных людей придётся на старости лет переучиваться.
— Потому что старая тема закроется?
— Да. Не совсем старая, но та, которая их неплохо кормила последние лет пять-семь. А своя рубашка всегда ближе к телу, особенно если до пенсии пара лет.
— Я понял. Ты подводишь меня к какому-то важному выводу. Говори, не тяни.
Флотский снова косится на меня в ущерб вниманию на дорогу:
— Ты сейчас выглядишь так, как будто десять лет сам у нас в департаменте. Говоришь, как взрослый. Хм, а вводная такая: прибор будем поднимать полофициально, опираясь исключительно на возможности Кальмара. Никаких плавсредств под флагом вэмээф.
— Такого договора не было, — произношу в полной тишине через минуту обоюдного молчания.
— Договора о внесении за тебя залога тоже не было, — парирует он. — И ты даже не представляешь, сколько нервов и усилий это стоило. Особенно в условиях сегодняшней бюрократии, в дополнение к первичной смете.
— Я не ослышался? Залог — поверх суммы контракта? Не в счёт неё?
— То, что по документам предназначено на оплату контракта, по другой статье через наших финансистов вывести нереально. Потому да, в контракте залог не учтен.
— Там же не "вывести по другой статье"? Там же на счет министерства юстиции оплатить?
— Какая разница? — пожимает плечами флотский. — Ты что, очень хорошо разбираешься в работе финансистов министерства обороны?!
— Отец был финансовым директором Джи-ти-груп. Кое в чём понимаю.
— Ваша Джи-ти-груп учётные политики прописывает себе сама. Исключительно по своему разумению. В отличие от.
— А у вас?
— А у нас они имеют силу приказа. И идут по согласованию с министерством финансов и аудиторами парламента, с профильным комитетом его же плюс ещё куча бюрократии. В общем, оплатить залог за тебя из твоего контракта — всё равно, что попытаться украсть. Если бы я был министром обороны, возможно, нашёл бы вариант, но так — всё равно что нецелевое использование. Если по нашим правилам.
— Приятно. — Резюмирую. — Получается, я типа как в долгу. Прощай, моя автономия… Не знаю, что сейчас сказать. Спасибо.
— Давай не будем ничего не говорить. Просто спланируем, как сделать работу с учётом изменений.
— Да что там планировать, — отмахиваюсь. — Нырну, сперва сделаю съёмку. Прикинем, как поднимать, потом будем думать над деталями.
— Я думал, ты сейчас что-то скажешь предварительно.
Глава 23— Предварительно я тебе ещё в самый первый раз всё сказал. Как ты собираешься что-то планировать ДО оценки объекта и обстановки на грунте?
— Логично…
— Кстати, что это за коробок был, которым ты меня лечил?
— Нано-гель. Новая разработка, пока не для гражданских. Применяется трансдермально, на твой тип повреждений — просто идеал.
— А почему ты лично в палату пошёл? Что за таинственные демонстрации?
— Совместил приятное с полезным: надо было на этого китайца лично поглядеть, через кое-какие собственные расширения. — Наоя вздыхает. — Я же тебе уже сказал: тобой и китайцами из восьмёрки сейчас очень пристально интересуются все подряд мало-мальски причастные.
— Всё равно неясно.
— У меня ты проходишь стороной контракта. Начальство не поняло бы, не нанеси я личного и быстрого визита. Ну и о джентльменах, прибывших в восьмёрку по обмену, у нас сейчас лихорадочно составляют собственное мнение.
— А раньше?
— Раньше в дела полиции не лезли. По идее, кстати, с нано-гелем к тебе должны были послать кого-то из медотдела, но у меня мои дела не ждут. Нам нужно поскорее поднять штуковину, — он словно извиняется. — Я прогнал анализы, пока ты спал: ты вполне в ресурсе.
— Обычно, когда у министерства обороны начинается подобная спешка, обывателям есть повод поинтересоваться, нет ли подвоха, — констатирую опыт предыдущей жизни.
Цуджи снова косится в мою сторону:
— Пока что ты для всех без исключения лежишь в госпитале. М-м, разве что твоя красноволосая могла догадаться… В реале тебя не существует за пределами больницы; по крайней мере, пока болванку не поднимем. Персона ты медийная и теперь очень известная, а нырнуть кроме тебя некому.
— Это всё ясно. Но не объясняет до конца.
— Как раз всё прозрачно. Я очень не хочу потерять возможность скрытного и быстрого подъёма со дна этой штуковины из-за какого угодно шума вокруг тебя, в том числе политического. Пока ты "в больнице", фору по времени нужно использовать максимально.
— Я типа долго болею, а на самом деле…?
— Да. Потом, ближе к выборам, провернуть всё скрытно с твоим участием точно не получится: за тобой новостные каналы и сейчас охоту открыли. Уже молчу, что будет ближе к дате голосования или если вы эти дурацкие выборы вообще выиграете.
— Упс. Я думал, ты нам симпатизируешь как избиратель?
— Нет. Я крайне аполитичен, как и всё министерство в идеале. Стратегические интересы страны за секунду не меняются.
— Рассказать бы тебе о некоторых чудесах в муниципалитете, — вздыхаю.
На мой собеседник не проявляет никакого интереса к теме.
***
Ёсиока, решительно махнул рукой на собственное правило и, развалившись в пластиковом кресле на палубе, налил себе из бутылки в стакан на два пальца. Затем выпил мелкими глотками и блаженно произнёс, ни к кому не обращаясь: