Мастер третьего ранга
Затрещали крепления держателя. Испуганно скулил прижатый мотоциклом Гром. Паромщики, покраснев, скрипели от натуги, мертвой хваткой вцепившись в вибрирующий и норовящий выскользнуть канат. Слабеющий Иван чувствовал, что не в силах больше держаться. И тогда он своеобразно взмолился:
— Едрит — же твою вошь! Дед помогай, иначе будешь обитать в желудке этой твари!
Похолодало так, что обожгло кожу, и в открытом рту заломило зубы. Сом чувствуя неладное, стал сползать обратно в воду. Но та вдруг загустела, обжигая холодом грузное тело, и замерзла вокруг опускающегося в нормальное положение парома. Вслед за этим промерзло насквозь и все туловище монстра.
— Ни хрена себе! — воскликнул отцепившийся от веревки Потап. — Ну, ты Иван даешь!
Иван, разъярившись, схватил чудом удержавшееся за поручень весло, и от всей души стал колотить замерзшую голову твари.
Бил он по ней до тех пор, пока та не разлетелась вдребезги. Но Ивану оказалось этого мало, и он самозабвенно бил то, что осталось до тех пор, пока не сломалось весло.
Отбросив обломок в сторону, мастер сделал несколько жадных глотков воздуха и, закрыв глаза, поднес немеющую руку, чтобы утереть пот с побелевшего лица. Но занемела не только рука. Следом подкосились и ставшие ватными ноги.
4. Иван да Марья— Иван! Иван, где же ты? Ваня!
Женский голос, гулким эхом несся в клочьях рваного тумана. Но не возможно было определить, где находится его источник. Он возникал то спереди, то позади, словно окружая Ивана со всех сторон.
— Ваня, мне больно! Ванечка, помоги!
Ивану, заблудившемуся среди колючих зарослей, показалось, что он определил направление, откуда шел зов. Полный решимости, он стал продираться сквозь густые кусты.
Шипы, превратив одежду в жалкие лохмотья, исцарапали все тело и впивались в него десятками раскаленных гвоздей. По исчерченной царапинами коже струилась кровь, но Иван, сцепив до скрипа зубы, упорно двигался на зов.
— Ваня! Я больше не могу! — сорвался голос на крик.
— Держись! Держись, я уже рядом! Я иду! — кричал он в ответ, проламывая колючие сплетения израненным телом.
Неожиданно, мастер вывалился в пустоту, и, не удержавшись, упал на колени, вляпавшись руками в глинистую грязь. Поспешно вскочив на ноги, он зашипел от боли в сломанных ребрах, из груди вырвался хрип, соленый, металлический привкус примешивался к вязкой слюне. Иван сплюнул сгусток крови, размазал грязь об штаны и стал крутить головой.
Густой туман заволакивал все обозримое пространство. Ветер бросал в лицо, мелкую водную взвесь, смешивая прозрачные капли с сочащейся из ран кровью. Позади Ивана в зарослях раздавался многоголосный рык. Голодные твари шли по следу его крови.
Следовало спешить.
— Надя, где ты? — кричал он в туман, наплевав на то, что твари его слышат. — Не молчи! Я найду тебя! Подай голос!
Все ближе шумели кусты, и трещали сучья под немалым весом покрытых свалявшейся шерстью тел. Раздался, зычный, хриплый вой, на который сразу — же отозвались, взвывая на разные лады.
Напарница молчала. Силы были на исходе. Иван не знал куда идти. Из помятой грудной клетки с болью рвалось сердце, а в легком клокотала заполняющая его кровь. Ивана накрыло отчаянье. Неужели это конец?
— Ваня, — послышался слабеющий голос, где-то впереди. — Ванечка…
Держась за ребра, хромая, и расплескивая глинистую жижу, он как мог быстро поспешил вперед.
Иван уже видел проступающее сквозь туман дерево, что разметало по раскисшему грунту, узловатые щупальца корней. Среди их сплетений лежало сжавшееся в комочек, женское тело. По рыжей грязи расплывалась кровавая лужа из открытого перелома на ноге. Девушка мелко вздрагивала и стонала.
Вой и рык неумолимо приближался. Их вот — вот настигнут. Единственное спасение, как можно быстрее добраться до лодки, что была всего в полу ста метрах на берегу реки.
Не смотря на травмы и раны, Иван почувствовал прилив сил, и бросился к скорчившейся у дерева напарнице.
Нет, не все еще потеряно, он успеет ее спасти.
— Наденька. Надя. Все хорошо. Я здесь, — успокаивающе говорил он, поворачивая ее к себе.
В горло Ивана впились цепкие когти.
Ему в лицо улыбался посиневший, раздувшийся женский труп, с помутневшими, выпадающими из орбит глазами.
Иван закричал и попытался отстраниться, но труп не выпускал его из цепких лап. Он тянулся подгнившими губами с поцелуем, к его лицу.
— Ванечка, ты пришел. Я так ждала! — заклокотало из ее груди, и обдало Ивана трупным газом.
А Иван все кричал, пытаясь оттолкнуться от трупа. Пока не получил удар, по лицу.
* * *
В комнате мерцала масляная лампа, испуская тонкую струю копоти в низкий деревянный потолок. Густые тени плясали в такт огоньку. Рядом с лампой, с потолка спускался жирный комнатный паук.
У стола, приставленного к небольшому, темному окну, за которым была лунная ночь, сидели Юра, Потап и его жена Тамара. Около кровати Ивана находилась молодая женщина с выражением сострадания на лице. А может ему лишь казалось, что она молода. Слишком тусклым был свет.
— Совесть, она такая, — заметила женщина, качая головой. — Извини за пощечину. Уж больно сильно ты кричал. Не нашла ничего другого как дать тебе по лицу.
— Ничего страшного, — слабо ответил он, пытаясь приподняться.
Но женщина не дала встать, положив мягкую, но источающую успокаивающую силу руку, Ивану на грудь.
— Лежи, я собиралась осмотреть твою рану. Руку приподними, — она стала осторожно отклеивать бинты на боку. — Ну что ж, отличная регенерация. Сейчас повязку сменю, а через пару дней будешь как новенький.
Женщина, опустила руку на рану. Слегка плеснуло силой и разогнало боль. — Заражения нет. Все в норме.
— Сестра? — угадал Иван.
— Чувствуешь своих? — улыбнулась она. — Да братец. Целительский курс. И еще, я немножечко ведьма. Редко мастера, признают выпускников других курсов за своих. Мы ведь не проходим как вы инициацию братским кругом.
В Обители, помимо обучения охотников, также готовили лекарей — травников, и сельских колдунов. И те, и другие, уже давно заменяли врачей. Клеймо Братства, служило своеобразным знаком качества, и патентом на законную практику.
— В отличие от своих братьев, я менее заносчив. Все мы подкидыши родня. Сколько я здесь уже валяюсь? Мне срочно нужно в путь.
— Вот вы прыткие мастера! Все вам неймется. Боитесь на тот свет опоздать. Сутки всего ты провел в бреду. Хотя, честно признаюсь, ждала, что будешь лежать так несколько дней. Тебе еще надобно полежать, ты много крови потерял, и сдуру растратил весь резерв. Отдохнешь, восстановишься, тогда езжай на все четыре стороны. И не спорь!