Мастер третьего ранга
Парень нахмурился и все смотрел ей в след, а потоки лавы застывали и темнели. Медленно угасало то самое солнце. Парня окутал темный ореол, что сгущался вокруг него, будто грозовые тучи. Он бросил на удаляющуюся фигурку еще один взгляд, и отправился восвояси.
Ивану, свидетелю разыгравшейся пред ним сцены о несчастной любви, показалось, что теперь с новым виденьем, все более — менее ясно, и он отправился искать то, о чем говорила знахарка.
Раздалась трещотка пулеметной очереди. На помосте стоял плечистый молодец, и из-за прикрытия высокого забора, поливал свинцом неприятеля из шестиствольного пулемета, что приводился в действие, вращающейся ручкой. Эта машина чем-то напоминала огромную мясорубку, изрыгающую снопы искр и облака дыма. Рядом еще несколько человек, отстреливали, бешенных, из своих винтовок. И у всех, как у одного, энергетика перемежалась от оранжевого к красным цветам.
Значит, любовь и ненависть одного поля ягоды, а точней почти одинаковы на вид. Но если энергетика парня была похожа на лавовый поток, то у этих, напоминала багровые реки. Иван и это обстоятельство взял на заметку, и зашагал дальше, в направлении корчмы.
Так разглядывая людей, и примечая, насколько разнится их энергетика, мастер прошел по центральной улице селения, к реке, у которой находилась корчма.
Иван никогда не любил напиваться. Выпить, чтобы поднять настроение, либо помянуть знакомых, было нормой, но напиваться, он ненавидел. И уж точно не чувствовал ни малейшего сострадания к пьянчугам, кои потеряв человеческий облик, словно свиньи валялись в лужах и канавах, и давно растратив последние крохи совести клянчили монетку на опохмел.
Он остановился около пьяного до безобразия мужичка, что лежал на брусчатке у корчмы, в собственной блевоте, и неразборчиво ворчал сквозь храп. Ничего кроме отвращения к этому животному, мастер не испытывал, но с большим интересом рассматривал то, что угнездилось на нем.
На плешивой голове присосавшись к затылку, находилось нечто похожее на огромную лягушку или же тритона, с недоразвитыми лапками, и несоразмерно большой головой. Огромная пасть с толстыми губами целиком поглотила затылок и высасывала энергию из едва теплящегося источника. Как и говорила старуха, энергия эта уходила в раздутый и свисающий с боков живот, и там оседала.
Иван присел на корточки, чтобы поподробнее рассмотреть полупрозрачную ментальную пиявку. Никак, не реагируя на мастера, медленно, но верно, она продолжала, тянуть жизненную силу с пропойцы. Он с опаской провел рукой, которая ожидаемо, прошла сквозь паразита. Казалось, ничего не изменилось, но разбухшие округлые веки паразита открылись, и в Ивана вперился черный, ничего не выражающий, лягушачий взгляд.
Мороз пробежал по коже. Мастер встал и инстинктивно отшагнул от пьянчуги. Выпуклые глаза тут же закрылись. Пьяница пошевелился, поднял голову, и посмотрел на Ивана бессмысленным взглядом.
Бывалый мастер всякого повидал на своем веку, и противного, и откровенно мерзкого. Но не было ничего омерзительнее мутного и отупелого, рыбьего взгляда опустившегося алкоголика. Даже вылупленные глазища рыбоголова казались куда милее и осмысленнее, нежели эти глаза живого мертвеца.
Иван, поборол желание сплюнуть на это опустившееся существо. С перекошенным от брезгливости лицом, он направился к входу в корчму, над которой, на цепях покачивалась выцветшая вывеска «Тихий омут».
Лишь открыв дверь, и ступив в общий зал, он снова едва заметно скривил усеянное шрамами лицо.
В нос ударила дикая смесь кислого пива, конского пота, крепкого перегара, рыбы, жареного лука, чеснока и дрянного табака. В зале, густым туманом висел дым от папирос и самокруток. Свет тусклых электрических ламп, с трудом пробивался к столам, делая заведение, мрачным и угрюмым.
Рассмотрев, наконец, стойку с грузной фигурой корчмаря, Иван направился к ней, попутно рассматривая шумных, пьяных посетителей, и отмечая, что почти на каждом был паразит. Различия были лишь в размерах, и полноте утроб, ментальных пиявок.
— Добро пожаловать в Тихий Омут, — приветствовал без всяких эмоций хмурый боров, сверля чужака маленькими злыми глазками. — Я вижу, господин у нас впервые?
— Верно дружище, — приветливо отозвался Иван, присаживаясь на свободное место у стойки. — Что есть из выпивки?
— Как и везде, — бесстрастно отвечал корчмарь, сосредоточившись на протирании глиняной кружки. — Пиво, самогон, медовуха, водка, вино.
— Пиво, пожалуй. Только не то пойло что всем льешь. — Подмигнул ему Иван, и положил на стойку золотой.
Хмурое лицо корчмаря тут же разгладилось, приняло угодливый вид, а в глазах отразился блеск золотой монетки. Судя по всему, тут кроме медяков и серебрушек, другого номинала не видели давно.
— Для дорогого гостя, все самое лучшее, — заулыбался корчмарь, да так неискренне, что мастеру захотелось дать ему в морду.
Но припомнив, что все корчмари как один, словно братья близнецы на одно лицо, он решил не заострять на этом внимания. Отвык он от человеческого общества, которое порой так тяготит, что впору с болотником или лешим поболтать.
— А из еды что предложишь? — спросил он, даже не притрагиваясь к засаленным, и пропахшим рыбой картонкам, представлявшим собою меню.
Из — под стойки появилось новехонькое меню с трафаретным текстом. Иван водил по нему пальцем, и бормотал: «рыба — рыба, снова рыба», пока корчмарь наливал пиво, и, вздохнув, бросил его на стойку.
— Не люблю рыбу, — скривился он. — А кроме рыбных блюд есть, что-то еще?
— Для господина, можем подать курочку, утку, или гуся, если господин соизволит подождать. А если вы гурман, то у нас есть свежий летучий змей, час как доставили. Горный аспид, говорят для потенции ох как хорош.
— Нет уж. Лучше гуся, и к нему побольше овощей.
— Все будет в лучшем виде, — натянуто улыбнулся корчмарь.
— Надеюсь, — сказал Иван, встал из-за стойки и направился в зал.
Выбрав наименее загаженный столик в темном углу, мастер, устроился под казавшимся издалека картиной, а на самом деле рисованным рекламным плакатом, местной рыбной промышленности. На плакате, с белозубой улыбкой, красовалась румяная девушка, в белом платке, которая держала в руках большую рыбину, а ниже были нарисованы стеклянные, и что удивило Ивана, металлические консервные банки. Размещенная под ними надпись гласила: «Наша продукция гарантированно долго хранится и имеет отличные вкусовые качества. Купи, не пожалеешь».
Иван перевел взгляд, от миловидного лица на плакате, на серое и хмурое лицо, напротив. Почесывая щетину на шее, работяга в мятой кепке, потягивал кислое пиво, и молча пялился на шрамы, усеивающие лицо охотника за нечистью. Сквозь кепку, в районе его затылка тоже виднелся ментальный паразит. Пока небольшой и почти пустой, но, тем не менее, он был.
— Ну, и чего пялишься? — хмуро спросил работяга, и отхлебнул пива. — Я те чай не девка. Спросить, чего хочешь?