Пока Париж спал

– Merci, mettez “S. L. 1944” à l’intérieur, s’il vous plaît [7].
Затем мы идем к киоску с газетами. Я смотрю на листы бумаги, сваленные в кучу на полках, и поражаюсь тому, сколько там разных цветов – у каждого листа есть подходящий по цвету конверт. Я представляю, как пишу маме письмо на фиолетовой бумаге, потому что это ее любимый цвет. Дома у нее всегда лежит фиолетовое мыло, лавандовое.
– Только для меня, – сказала она однажды, когда я взял его. – Мальчики ведь не хотят пахнуть лавандой.
Это неожиданное воспоминание больно отзывается во мне.
Бородач занят разговором с мужчиной за прилавком. Я вижу, как он достает стеклянный футляр с ручками.
– Voilà, les stylos plumes [8], – говорит он гордым голосом.
– Viens, Samuel, – бородач протягивает руку.
Я делаю маленький шаг к нему, нарочно игнорируя его руку.
– C’est pour l’école. Tous les enfants doivent utiliser un stylo plume à partir de six ans. Tu peux en choisir un [9].
Бородач смотрит на меня. Наверное, он говорит, что я могу выбрать ручку. И хотя я понимаю, я стою там, будто не понял ни слова.
– Samuel, s’il te plaît.
Он машет рукой в сторону ручек, давая понять, что я могу выбрать одну из них.
Я смотрю на них. Больше всего мне нравится светло-голубая. Я беру ручку с подноса. Когда я снимаю колпачок, то вижу заостренное перо. Я надавливаю на него пальцем, проверяя остроту.
– Faîtes attention! [10] – кричит мужчина за прилавком.
Я подпрыгиваю от испуга и роняю ручку.
Бородач поднимает ее и отдает обратно мужчине.
– Oui, celui-ci. Merci.
Мужчина кивает, но я понимаю, что он злится, по тому, как он надувает губы, когда кладет ручку в деревянную коробочку. Он медленно передает ее мне.
– Merci, monsieur, – шепчет Бородач мне на ухо.
Я не произношу ни слова. Не умею говорить по-французски. Слова просто не выходят у меня изо рта. Но я хочу лавандовую бумагу и конверт тоже. Я пытаюсь придумать, что сказать, а затем, как младенец, просто тыкаю пальцем в бумагу.
– Mais oui, bien sûr, du papier aussi [11]. – Бородач улыбается. – De quelle couleur? [12]
Этот вопрос легко понять.
– Лавандовый, – говорю я.
– Lavande?
– Oui, лавандовый.
Слегка нахмурившись, Бородач достает лист фиолетовой бумаги. Тогда я показываю пальцем на конверты. Он удивлен и не понимает, зачем мальчику может понадобиться фиолетовая бумага. Возможно, он догадался, зачем она мне, и теперь не станет ее покупать. Но Бородач тянется за бумагой и конвертом.
Расплатившись, мы выходим из магазина, и он снова кладет руку мне на плечо, направляя вперед. Мы возвращаемся к ювелиру, и тот достает небольшую коробку. Я смотрю в другую сторону, но уголком глаза вижу, как он вытаскивает из нее золотое кольцо. Бородач поворачивается ко мне, чтобы показать его, и указывает на гравировку на внутренней стороне: S. L. 1944. Бородач протягивает кольцо, и я понимаю, что он просит протянуть руку, чтобы надеть его мне на палец.
Но я не хочу кольцо. Кольца носят только девчонки. Вместо того чтобы дать ему руку, я чешу ею свои лодыжки.
Бородач наклоняется, убирает мою руку от лодыжки и говорит:
– S’il te plaît, Samuel.
Я стараюсь не двигаться, когда он надевает кольцо мне на палец. Чувствую себя собакой, который подарили новый блестящий ошейник. Бородач целует меня, обнимает за плечи и смотрит прямо в глаза.
– Je t’aime, mon fils [13].
Очень хочется поскорее оказаться дома, чтобы вдоволь почесать свои лодыжки. Они просто горят.
Когда мы возвращаемся в квартиру, Ненастоящей мамы там нет. Я иду в свою комнату, сажусь на кровать и задираю штанину. Красные пятна на коже стали еще больше. Я чешу их, впиваясь в кожу ногтями. Как хорошо. Но теперь ноги онемели и горят. Чуть позже они точно начнут болеть.
Я сажусь за стол, рассматривая свою руку, пальцы, кольцо. Интересно, сколько оно стоит? Готов поспорить, это настоящее золото.
Бородач заходит в комнату и улыбается мне, как будто все хорошо. Отвожу взгляд и сижу с ничего не выражающим лицом. Он кладет руку мне на плечо и тянется за книгой, которая стоит на полке над столом.
– Est-ce que tu connais Tintin?
Я знаю, что он спрашивает что-то про книгу, но не понимаю, что именно, поэтому просто смотрю в стену, игнорируя его вопрос.
– Samuel, Tintin est un garçon qui vie des grandes aventures. Je vais te lire une histoire [14].
Что-то там про приключения. Наверное. Я продолжаю молча таращиться в стену.
Бородач начинает читать, его голос меняется. Не могу удержаться и смотрю на него, когда он начинает говорить грозным голосом злодея, а потом лает, как маленькая собачка. Он поворачивается ко мне и показывает на картинки. Я вижу белую собаку и злодея с волосатым лицом.
– Milou, – произносит он, указывая на собаку.
Я показываю пальцем в бороду на картинке, а потом на его бороду.
Он смеется:
– Oui, oui, barbe. J’ai une barbe aussi [15].
Ха, значит борода это barbe. Теперь можно называть его Barbедач.
Он показывает на собаку.
– Chien.
Но мне не хочется учить другие слова. Я отворачиваюсь от книги.
Бородач продолжает читать, шагая туда-сюда по комнате, изображая смешные голоса и пытаясь показать мне картинки. Но я снова смотрю в стену. Быстрее бы он ушел, чтобы я мог написать маме письмо.