Пока Париж спал

– Comment tu t’appelles? [35] – спрашивает она.
– Сэм.
– Sam? Pas Samuel? [36]
– Non, je suis Américain [37].
– Américain? Dites donc. Quel âge as-tu? [38]
– Douze ans [39], – вру я и выпрямляю спину.
– Douze ans?
Она точно мне не верит. Она выглядит точно как мама, когда я вру ей. Она улыбается, давая понять, что видит меня насквозь.
Приятная женщина покупает свой билет, и я спускаюсь вслед за ней в метро. В поезде, несущимся по туннелям, я рассматриваю других пассажиров. Мужчина, с кепкой надвинутой на лоб, смотрит на меня своими темными глазами. Я быстро отвожу взгляд. Он снимает кепку, и я не могу отвести глаз от его лысины.
– Es-tu tout seul? [40]
Он наклоняется ко мне и дотрагивается своей кепкой до моего колена.
Я вжимаюсь в сиденье и смотрю в другую сторону.
Когда поезд начинает тормозить, мужчина все еще смотрит на меня, поэтому я выбегаю из вагона, хотя проехал всего одну остановку. К моему удивлению приятная женщина тоже вышла, поэтому я иду за ней. Я знаю, что должен ехать на Сен-Лазар, но чувствую, что лучше держаться рядом с ней. Думаю, что попробую еще раз продать кольцо, а затем вернусь в метро. Мы выходим на площадь, окруженную многочисленными кафе. Она пересекает площадь, я иду следом. Она проходит мимо большого собора, который чем-то напоминает Нотр-Дам, а затем сворачивает на другую улицу. Уличный знак гласит – улица Монторгейль. Мы проходим мимо магазина с шоколадками, сырного магазина и магазина, где продают жирную вонючую рыбу.
Она входит в кондитерскую со словом «Шторер» на голубой вывеске. Из окна видны ровные ряды шоколадных эклеров, аккуратных лимонных тартов с написанными на темных шоколадных плиточках названиями и булочки с торчащими из них сочными изюминками. Мой живот урчит, и я заглядываю в карман с едой. Я быстро засовываю фрикадельку в рот. Фу – на вкус она как мой рюкзак, твердая и сморщенная. Я бы с удовольствием съел вместо нее шоколадный эклер.
Но у меня нет времени. Я хочу продать кольцо. Быстро прохожу мимо магазинов с едой на витрине, со всех сторон слышатся крики продавцов: «Poisson frais de ce matin!», «Huitres d’Arcachon!», «Pommes de la ferme!» [41]. Затем я слышу позади себя шаги, будто что-то железное стучит по камням. Так могли бы звучать шаги полицейского или солдата. Ровные. Твердые. Их звук пугает меня. Хочется обернуться и посмотреть, кто это, но если они увидят мое лицо… хотя… Что, если меня уже ищут? Я начинаю бежать и не останавливаюсь, пока шаги не затихают вдали.
Здесь магазины выглядят более неопрятными и серыми. Я смотрю на женщину, стоящую в дверях. Ее колготки похожи на черные паучьи сети, обтягивающие ее белую кожу, а юбка будто сделана из красного пластика. Она приближает ко мне свое лицо с отвратительными фиолетовыми губами.
– Qu’est-ce que tu veux? [42]
Мне не нравится эта улица. Она жуткая. Я устал, промок и проголодался. Я вижу ателье с голыми манекенами на витрине. За ним магазин с надписью «Prêteurs sur gages» на картонке в окне. Почему-то мне кажется, что это место, где можно продать использованные вещи. Я уже видел такую надпись в другом магазине, рядом с домом.
Мне действительно очень страшно, но я все равно открываю дверь, выпрямляясь и стараясь показаться старше, чем я есть. Подхожу к кассе. Из задней двери появляется худой мужчина с блестящим лицом. Он ставит локти на прилавок и внимательно смотрит на меня.
– Oui?
Вытаскиваю кольцо из кармана и протягиваю ему.
Он молча берет его в руки и вертит в разные стороны своими костлявыми пальцами. У него под ногтями ужасная грязь. Я стараюсь казаться спокойным, но по спине у меня бегают мурашки.
Он замечает гравировку и говорит мне:
– S. L.1944. C’est toi? [43]
Я киваю.
– Пять франков.
Не уверен, что золотое кольцо стоит именно столько.
– Dix francs [44], – храбро говорю я.
Он улыбается, обнажая свои кривые желтые зубы. Затем качает головой и кладет пятифранковую банкноту на прилавок.
Я хватаю ее и убегаю прочь.
 
Глава 80 
 Сара
Париж, 24 октября 1953 года

Давид заносит пакеты с продуктами на кухню.
– Пойди проверь Самюэля, – говорит Сара. – Я сама разберу их.
Она достает клюквенный тарт и аккуратно кладет на стол. Он стоил довольно дорого, но они все равно купили, потому что Сэм его любит. Еда. Как Сара мечтала о ней раньше, как она ей постоянно снилась. А теперь ее в избытке, любой, какой им только захочется. Но внутри равно пусто.
– Сара. – Давид стоит в дверном проеме, его лицо побелело.
– Что такое?
– Его нет в комнате.
– Посмотри в гостиной. Наверное, он заснул на диване.
– Я посмотрел. Его там нет.
– Значит, пошел в туалет.
Давид качает головой и смотрит себе под ноги.
– Сходи проверь. Он должен быть там.
Она бежит в коридор. Туалет не заперт. Она толкает дверь. Внутри никого нет.
– Сэм! Сэм!
Она бежит обратно в квартиру, забегает по очереди в каждую комнату, надеясь на чудо.
– Его там нет!
Она бежит к Давиду, ее ноги подкашиваются и обмякают, она теряет равновесие.
Давид хватает ее за плечи и сажает на стул в кухне.
– Что же нам делать? – Она ловит ртом воздух и чувствует, что задыхается.
– Надо позвонить в полицию. Скорее! Звони!
Ее сердце бешено колотится, пульс отдается в ушах.